Верной дорогой. Куда?

Что изменилось с тех пор как стране объявили о начале строительства коммунизма
   
Журнал "Огонёк" №4 от 04.02.2019, стр. 17

https://im9.kommersant.ru/Issues.photo/OGONIOK/2019/004/KMO_085445_04002_1_t218_230333.jpg
Фото: Reuters

60 лет назад XXI внеочередной съезд КПСС провозгласил, что социализм в стране уже построен и пора приступать к созданию «материально-технической базы коммунизма». Уже в 1961 году этот курс оформится в директивное положение о достижении цели к 1980 году (в тексте новой программы КПСС) и породит знаменитое обещание Никиты Хрущева: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!» Озвученный лозунг вызывает сегодня комические ассоциации, а зря: как показывает практика, он оказался далеко не самым несбыточным из тех, которыми нас потчевали и потчуют отечественные руководители. «Огонек» исследовал, почему наши «образы будущего» всегда либо туманны, либо обманчивы.

Вообще про коммунизм основоположниками марксизма было написано довольно мало: это была почти terra incognita, свободная для трактовок. И этих трактовок за прошедшие годы накопилось удивительно много — от романтических грез (как в книге Стругацких «Понедельник начинается в субботу») до кровавых тоталитарных экспериментов с многочисленными жертвами.

А вопрос так и повис в воздухе: что все-таки можно считать коммунизмом? По каким признакам определить, что он уже настал?


Вот экономическая характеристика из первоисточника, программы КПСС: коммунизм — это когда блага «польются полным потоком и осуществится великий принцип: от каждого — по способностям, каждому — по потребностям». Если брать ее за основу и ориентироваться на образ общества, в котором можно ничего не делать и при этом нормально жить, придется признать, что коммунизм, возможно, уже наступил — просто он вышел не таким, каким его видели 60 лет назад, и реализовался не там, где его ждали.

Возьмем, к примеру, такое бурно обсуждаемое новшество экономической политики как «универсальный базовый доход» (УБД). Это уже не пресловутый «велфер», распространенный в западных государствах (он достается не всем, а только нуждающимся), а периодическая выплата денежных средств каждому члену общества вне зависимости от его личных обстоятельств и трудовых усилий. УБД уже вышел из области экспериментов и сегодня представляет собой близкую реальность «за углом». И даже отрицательный результат недавнего референдума в Швейцарии о введении УБД, убежден, не конец, а лишь начало долгой и интересной истории. Хорошо ли жить в обществе, где работать и зарабатывать не нужно — это как посмотреть. 60 лет назад, наверное, сказали бы, что это и есть тот самый рай, то есть коммунизм.

Верил ли сам Никита Сергеевич, верили ли советские руководители в коммунизм, когда его обещали народу? Конечно, в любых заявлениях с высоких трибун есть доля политического маневра, но я полагаю, что верили. Политики — вопреки обывательскому мнению — часто верят собственным словам, держатся за них.

Лозунг перехода к строительству коммунизма был выдвинут ровно тогда, когда советский человек, немало настрадавшийся за тяжелые военные и послевоенные годы, захотел хоть немного «нормально пожить».


При Хрущеве страна перестала воевать со всем миром, перестала уничтожать собственный народ, даже решила о нем наконец немножко позаботиться. Ну как не поверить, что такая нормализация и есть наилучший рецепт успеха? В конце концов у Дэн Сяопина немного позже очень хорошо получилось все «нормализовать» и добиться прогресса. Интуиция в отношении верного направления движения бывает гораздо продуктивнее «научного предвидения».

Так что с интуицией — надо заняться своим народом — у Хрущева и его команды было все в порядке. А вот «предвидение» подвело, преобразовать интуицию в продуктивную стратегию роста не получилось.

И тот случай 60-летней давности — совсем не исключение в истории нашей страны. Как показывает практика, почти все долгосрочные планы в России либо не реализуются вовсе, либо осуществляются совсем не так. Тем не менее это не снижает азарта «прожектеров». Среди моих коллег и студентов немало тех, кто считает: если построить правильный прогноз и исполнять намеченное, все выйдет в точности, как предсказано. Прогнозные расчеты могут быть разной степени аккуратности и сложности, но они всегда исходят из довольно упрощенного представления о действительности. Допустим, они могут опираться на веру в циклические закономерности и повторяемость явлений: мол, если так было с другими странами, то мы непременно пойдем тем же путем, причем со схожими числовыми параметрами.

Многие читатели «Огонька» знают, что у нас в стране действует федеральный закон о стратегическом планировании — замечательный документ, греющий душу тем, кто верит затейливым прогнозам и готов действовать на их основании в расчете на долгую перспективу. В согласии с этим законом федеральными министерствами, корпорациями, региональными и муниципальными властями ежегодно составляются тысячи больших и малых стратегий, которые очень слабо друг с другом сочетаются и почти наверняка не скажутся на жизни страны.

А ведь история построения коммунизма могла бы быть для нас поучительна: если в полностью огосударствленной плановой экономике не получалось достичь заявленных целей, то насколько сложнее управлять реальностью с помощью стратегий сегодня, в условиях, когда российская экономика движется не командами, а неясными стимулами, причем слабо предсказуемая мировая цена на нефть является для нее едва ли не самым чувствительным параметром?

Сказанное вовсе не означает, что думать о завтрашнем дне бесполезно, а мыслить стратегически не нужно. Наоборот, размышления и мечтания о будущем и подготовка к нему чрезвычайно полезны; более того, конкуренцию всегда выигрывает тот, у кого перспективный взгляд «длиннее». Но чтобы стратегическое планирование не превращалось в пустые мечтания, необходимо, во-первых, адекватно оценивать настоящее и возможности по его преобразованию, а во-вторых, критически относиться ко всему, в том числе к собственному прогнозу, что гораздо труднее, чем строить красивые планы на будущее. К сожалению, об этом часто забывают те, кто пишет стратегии и основывает на них свою политику. Ожидается, что реальный мир подстроится под чьи-то искаженные представления о нем: делаются попытки, не считаясь с издержками, выжимать высокий результат там, где он в принципе не может быть получен; не анализируются собственные ошибки и негативные последствия ранее предпринятых действий; наконец, подкрашиваются цифры, если не удается достичь желаемого иным образом… Все это не про ситуацию 60-летней давности — это про нас с вами.

Невольно задумаешься, что строительство коммунизма в отдельно взятой стране — это какой-то рок для России.

Олег Буклемишев, директор Центра исследования экономической политики экономического факультета МГУ

https://www.kommersant.ru/doc/3866827