Bookmark and Share
Page Rank

ПОИСКОВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ САДОВОДЧЕСКИХ И ДАЧНЫХ ТОВАРИЩЕСТВ "СНЕЖИНКА"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПОИСКОВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ САДОВОДЧЕСКИХ И ДАЧНЫХ ТОВАРИЩЕСТВ "СНЕЖИНКА" » СНИМАЕМ РЕЛЬСЫ СЗАДИ И КЛАДЕМ СПЕРЕДИ ... » Экономические и политические прогнозы для России на 2035 год


Экономические и политические прогнозы для России на 2035 год

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

России предрекли роль главного поставщика энергоресурсов к 2035 году

18:29

Георгий Перемитин

http://pics.v7.top.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/4/03/754551172050034.jpg
Фото: REUTERS 2016

В новом прогнозе, посвященном мировой энергетике в ближайшие 20 лет, компания BP предрекла уменьшение доли нефти в мировом энергобалансе и сохранение Россией статуса крупнейшего энергоэкспортера в мире

Двадцатилетие газа

Согласно прогнозу BP, который в Лондоне представили глава компании Роберт Дадли и главный экономист Спенсер Дейл, в период с 2014 по 2035 год мировой спрос на энергоресурсы вырастет на 34% (в среднем — на 1,4% ежегодно). Основу прироста спроса (порядка 60%) обеспечат нефть и газ. К 2035 году на них будет приходится почти 80% всех поставок энергоносителей.

При этом самыми быстрыми темпами будет расти спрос на газ: каждый год до 2035 года он будет увеличиваться на 1,8%. Это позволит газу стать вместо угля вторым крупнейшим источником энергии в мировом энергобалансе. За 20 лет прирост потребления газа в мире превысит нынешние суммарные объемы добычи этого вида топлива в России и США, прогнозирует BP.

На фоне увеличения спроса на газ в ближайшие 20 лет будет расти и его добыча — на 5,6% ежегодно. При этом существенно вырастет доля сланцевого газа — с 10 до 25%.

Нефть продолжает снижение

Спрос на нефть будет расти в два раза медленнее, чем на газ — на 0,9% в год, при этом ее доля в энергобалансе продолжит снижаться.

Крупнейшим потребителем нефти будет Китай. Но даже через 20 лет потребление нефти на душу населения в Китае составит только 27% от американского.

Поставки нефти увеличатся к 2035 году на 19 млн барр. в сутки. Основная доля поставок будет приходиться на страны, не входящие в ОПЕК. Речь в том числе идет и о поставках с американских месторождений сланцевой нефти — к 2030 году США должны выйти на полное нефтяное самообеспечение. Картелю останется лишь пытаться сохранить свою долю на рынке на уровне 40%.

Россия сохранит лидерство

Аналитики BP полагают, что в ближайшие 20 лет Россия продолжит оставаться крупнейшим энергоэкспортером в мире, обеспечивая к 2035 году более 4% глобального спроса на первичные энергоресурсы и 10% мирового производства ископаемых видов топлива.

На растущем газовом рынке Россия за 20 лет увеличит его добычу на 30%, до 755 млрд куб. м. Добыча нефти, спрос на которую будет расти гораздо более скромными темпами, в 2035 году останется на уровне порядка 11 млн барр. в сутки (третий в мире показатель после США и Саудовской Аравии).

В России к 2035 году потребление возобновляемых видов энергии вырастет в 10 раз, однако его доля в топливно-энергетическом балансе по прежнему будет крайне мала по сравнению с другими странами БРИКС (2% против в среднем 8%). Основу энергобаланса продолжат составлять природный газ (52%) и нефть (22%). Газ также останется основным топливом для выработки электроэнергии.

До 2035 года в России интенсивно (на 38%) будет расти потребление энергоресурсов на транспорте.

Глобальные факторы роста

Как отмечает главный экономист BP Спенсер Дейл, спрос на энергоносители будет расти «по мере развития глобальной экономики», несмотря на такие факторы, как замедление экономики Китая. Ключевыми факторами роста энергопотребления BP в своем прогнозе называет увеличение доходов и численности населения Земли. К 2035 году число потребителей энергии вырастет на 1,5 млрд человек, а мировой ВВП увеличится более чем в два раза, указывает BP.

Дейл признает, что замедление темпов роста экономики Китая серьезно сказывается на спросе на энергоносители. В то же время он отмечает, что этот фактор прежде всего скажется на глобальном потреблении угля.

Дальнейшее замедление китайской экономики — один из альтернативных сценариев развития событий в мировой энергетике, который рассматривает BP. Если темпы роста китайской экономики составят в среднем 3,5% ежегодно в ближайшие 20 лет (сейчас этот показатель равен 5%), то ежегодный рост мирового ВВП составит только 3% (вместо 3,5%, которые BP берет за базовый сценарий). Тогда вместо предусмотренного базовым сценарием ежегодного роста энергопотребления на 1,4% будет наблюдаться рост только на 1%, что гораздо медленнее, чем в какой-либо из продолжительных периодов в недавней истории.

Другим регионом, который не затронет рост энергетического спроса на энергоносители, станет Европа — в 2035 году спрос на энергоносители там будет на уровне 1985 года, при том что европейская экономика к 2035 году вырастет на 150% к уровню 2014 года.

Экологичное будущее

BP прогнозирует, что структура энергобаланса будет меняться, и в ближайшие 20 лет спрос на более экологичные виды топлива будет расти быстрее, чем на все остальное.

Четверть прироста мирового спроса на энергоносители обеспечат возобновляемые источники энергии. Спрос на них (в том числе на биотопливо) будет стабильно расти на 6,6% в год. На них же придется треть прироста в секторе электрогенерации. К 2035 году доля возобновляемых источников энергии в мировом энергобалансе увеличится с 3 до 9%. Для сравнения: на долю угля будет приходиться меньше 25% — и это самый худший показатель со времен начала промышленной революции.

Изменения в энергобалансе позволят снизить темпы роста выбросов углекислого газа в два раза. До 2035 года этот показатель будет прибавлять по 0,9% в год по сравнению с 2,1% в последние 20 лет.

В то же время Дадли отметил, что «для достижения международных целей по ограничению выбросов углекислого газа могут потребоваться дополнительные шаги в сфере регулирования».

http://www.rbc.ru/economics/10/02/2016/ … ?from=main

0

2

Минэкономразвития предсказало 20 лет стагнации в экономике

11:41

Юлия Котова

http://pics.v7.top.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/5/98/754769534044985.jpg
Фото: MAX VETROV / AFP

МЭР подготовило три сценария социально-экономического развития до 2035 года. Оптимистичный предполагает рост экономики в среднем на 2% в год, консервативный — на 1,8%. Согласно целевому сценарию, темпы превысят 4% уже в 2019 году, но для этого экономика должна перейти на инвестиционную модель роста

Минэкономразвития разработало и направило в Минфин три варианта прогноза социально-экономического развития до 2035 года, один из которых предполагает, что российской экономике не удастся преодолеть стагнацию ближайшие 20 лет, пишут «Ведомости» со ссылкой на документ.

Этот вариант (так называемый базовый плюс) основан на прогнозе медленного роста цен нефти: до $57 за баррель в 2020 году, $70 — в 2030 году и $76,7 — в 2035-м. В этом случае, как прогнозирует МЭР, российский ВВП за 20 лет вырастет в 1,5 раза. В среднем российская экономика в предстоящие 20 лет будет расти на 2% в год (от 1,7% до 2,6%), что примерно в 1,5 раза ниже среднемировых темпов, отмечает газета. Реальные доходы россиян будут расти в среднем на 1,4% в год и в 2021 году вернутся на уровень 2013 года, считает МЭР. В 2035 году, согласно прогнозу, реальные расходы населения превысят докризисный уровень менее чем на 30%.

Инвестиции выйдут на докризисный уровень в том же 2021 году, но темп их роста останется умеренным — в среднем 3,3% ежегодно, отмечает МЭР. Отток капитала, согласно прогнозу, сократится почти до нуля. Экспорт и импорт будут расти примерно на 2% и 4% в год соответственно, торговый баланс и счет текущих операций будут постепенно сжиматься. Численность занятых в экономике, согласно сценарию «базовый плюс», в предстоящие 20 лет почти не изменится (68,4 млн в 2016 году, 68,1 млн — в 2035-м).

Консервативный сценарий (базовый) МЭР составляло исходя из сохранения нефтяных цен на уровне $40 за баррель в реальном выражении на весь прогнозный период (в номинальном выражении нефть, по этому сценарию, будет дорожать примерно на $1 в год — до $55 в 2035 году). Согласно этому варианту прогноза, ВВП будет расти в среднем на 1,8%, а численность занятых в экономике будет последовательно сокращаться все годы до 64,4 млн в 2035 году. В то же время Минэкономразвития считает прогноз с сохранением цен нефти на уровне $40 нереалистичным даже на ближайшие три года, отмечают «Ведомости».

Третий (целевой) сценарий основан на том же прогнозе о росте цен и примерно таких же демографических параметрах, что и сценарий «базовый плюс». Но за счет перехода экономики на инвестиционную модель роста (улучшение бизнес-климата, поддержка несырьевого экспорта, снижение издержек и рост доходов компаний) достигается опережение мировых темпов роста, пояснил представитель Минэкономразвития газете. Согласно целевому сценарию, уже в 2019 году темпы роста экономики превысят 4%, а в среднем за 2016–2035 годы составят 3,6% в год.

Более быстрый рост внутренних инвестиций сопровождается более высокой (по сравнению с другими вариантами прогноза) производительностью труда и более быстрым ростом доходов россиян. Сценарий также предусматривает чистый приток капитала с 2020 года, но текущий счет платежного баланса будет постепенно уходить в дефицит за счет опережающего роста импорта.

В середине октября экономисты Центра развития Высшей школы экономики сообщили, что зафиксировали «первые серьезные признаки возможного завершения рецессии» в экономике России. По итогам сентября рассчитываемый ими сводный опережающий индекс (СОИ) вышел в плюс (+0,2%) впервые за три с половиной года. В августе экономическая активность выросла в 44 регионах страны, снижение активности было зафиксировано только в девяти.

«Хотя эти улучшения произошли относительно откровенно депрессивного уровня и далеко не всегда указывают на рост экономической активности (иногда — только на замедление спада), повод для формирования более позитивных ожиданий, безусловно, появился», — отмечали эксперты ВШЭ.

Президент России Владимир Путин на совещании по экономическим вопросам 18 октября заявил, что российская экономика «постепенно преодолевает стагнацию». «Мы это отмечаем, это объективные данные. Наметились позитивные тенденции в ряде секторов и отраслей экономики», — отмечал Путин. Задача, по его словам, заключается в том, чтобы обеспечить переход к устойчивому росту экономики и стимулировать предпринимательскую активность.

http://www.rbc.ru/economics/20/10/2016/ … ?from=main

0

3

Нулевой вариант: почему Минэкономразвития сулит России 20 лет стагнации

Олег Буклемишев,
директор Центра исследования экономической политики Экономического факультета МГУ

Явно неправдоподобный «целевой» сценарий Минэкономразвития, обещающий «реформы» и ускорение роста, оставляет простую альтернативу — застой, переходящий в новый кризис

Просочившиеся на публику детали долгосрочного прогноза социально-экономического развития до 2035 года позволили обозревателям всласть потешиться алармистскими заголовками о грозящих стране десятилетиях застоя. Между тем с технократической точки зрения результаты прогноза получились довольно тривиальными, а в содержательном смысле — нерелевантными.

Значительная часть таких прогнозов по большому счету представляет собой продукт экстраполяции избранных предпосылок. Если предполагать, что на длинном горизонте внешняя конъюнктура (цены на нефть) практически неизменна либо дарует нам небольшой позитив, ухудшение демографии лишь чуть-чуть подъедает трудовые ресурсы, а все остальное постепенно меняется к лучшему без серьезных изменений структуры экономики и ключевых параметров экономической политики, то автоматически получаются грустные сценарии «базовый» или «базовый плюс», то есть многолетняя стагнация с отставанием от темпов развития мировой экономики (заметим, что это не более чем слегка отретушированный status quo).

Призраки реформ

Напротив, «целевой» сценарий вполне оптимистичен. Он предусматривает экономический рост на скоростях, опережающих среднемировую, благодаря проведению «структурных реформ», которые должны активизировать продуктивный инвестиционный процесс, в свою очередь подталкивающий вверх производительность труда и доходы населения. Формирующийся из-за увеличения импорта дефицит текущего счета платежного баланса при этом должен покрываться притоком иностранного капитала.

В отличие от откровенной банальности инерционных сценариев здесь все построено на умолчаниях и мистике. Прежде всего какие конкретно реформы имеются в виду и где взять для них ресурсы, включая наиболее дефицитный ресурс политической воли? Также остается за кадром, почему эти преобразования принесут столь заметную инвестиционную отдачу или даже с чего вдруг они вообще доживут до завершения, а не будут свернуты при первом удобном случае? Ведь послужной список реформаторов последнего десятилетия как минимум не впечатляет.

А чистый приток частного капитала в страну наблюдался, строго говоря, в течение лишь двух лет новейшей российской истории — в 2006−2007 годах, но на фоне огромного нефтедолларового профицита текущего счета. Возможен ли вообще устойчивый приток иностранного капитала в условиях действующих международных санкций, которые по состоянию на сегодняшний день скорее будут усилены, чем сняты?

Метафизика целевого сценария, очевидно, заточена на обострение дилеммы между ним и инерционными вариантами развития. Иными словами, если ничего не предпринимать, страна будет медленно деградировать, скатываясь на задворки цивилизации. Для того чтобы избежать подобной судьбы и хотя бы удержать нынешнюю долю в три с небольшим процента от глобальной экономики по паритету покупательной способности, нужно поскорее начинать что-то делать для повышения эффективности системы.

Проблема в том, что даже в условиях бюджетной вседозволенности власть не начала расчистку очевидных завалов в экономике, не говоря уже о куда более сложных изменениях в системе государственного управления (например, в судебно-правоохранительном хозяйстве), без которых любые экономические преобразования будут, мягко говоря, ущербными. Нет почти никаких надежд, что сегодня власти окажутся более восприимчивыми к реформаторским призывам, тем более что свободные средства в бюджетах иссякли и с трудом хватает даже на самое, по мнению тех же властей, необходимое, не говоря уже о затратных и рискованных реформах.

Уж больно угроза привычная, отдаленная и неубедительная.

Планов нет

Тривиальность не так страшна. Куда хуже нерелевантность долгосрочного прогноза: в нем напрочь отсутствуют ответы на ключевые вопросы развития страны. Остается неясным, как Россия собирается реагировать на стратегические вызовы, которые либо вместе, либо поврозь с высокой вероятностью обратят невеселое, но терпимое инерционное прозябание в острейший кризис, причем задолго до наступления далекого 2035-го и, скорее всего, даже раньше ухода со сцены главных героев сегодняшнего дня.

Таких вызовов как минимум четыре.

Первое. Вера президента Путина в светлые перспективы углеводородов разделяется далеко не всеми экспертами. Экстремальные негативные шоки, связанные, например, с технологическим обновлением автотранспорта, пока кажутся слишком абстрактными. Но все же стоит задуматься, а что мы в принципе будем делать при цене на нефть-кормилицу на уровне $30 или $20 за баррель? Между тем даже целевой сценарий Минэкономразвития не предусматривает движения в сторону сколько-нибудь глубокой диверсификации экономики.

Второе. Средний демографический прогноз на самом деле выглядит гораздо хуже, чем заложено в описываемых сценариях, а стагнация российской экономики неизбежно снизит ее привлекательность даже среди мигрантов низкой квалификации. В то же время практически поголовное высшее образование и сформированные культурные стереотипы у относительно немногочисленного молодого поколения создадут дополнительные диспропорции между спросом и предложением на рынке труда. Пенсионная система конструкции 2002 года лежит в руинах, а ее финансовый дефицит, формирующий значительную часть фискальной дыры расширенного правительства, с каждым годом увеличивается. Тем не менее даже приблизительные контуры нового решения пенсионной проблемы по-прежнему не намечены.

Третье. В последние годы административно-силовой аппарат заметно разбух по своей численности, финансовым аппетитам и влиянию. У Минэкономразвития, разумеется, нет ответа, как это соотносится с шагреневой кожей наших экономических возможностей и существует ли реалистичный план сворачивания безудержного внешнеполитического активизма и обуздания самоедской деятельности гражданской и силовой бюрократии.

Наконец, последнее. Поддержание национальной конкурентоспособности в современном мире неразрывно связано с увеличением объема и эффективности расходов на развитие человеческого капитала — образование, здравоохранение, науку и пр. Каким образом руководство России собирается в перспективе конкурировать с другими странами, сокращая финансирование этих сфер?

Экономический прогноз до 2035 года служит наилучшим подтверждением бесполезности и даже вреда породившего его федерального закона о стратегическом планировании. Принятие этого закона опиралось на логичное вроде бы умозаключение, что взгляд на более длинный временной горизонт дает лицам, принимающим решения, полезную информацию для выработки текущей политики. Но по факту вместо выбора системной долгосрочной стратегии развития пишутся, редактируются и обсуждаются тысячи никому не нужных и никак не связанных друг с другом и с реальностью документов, в то время как критические для существования страны вызовы намеренно игнорируются.

Причина тому одна — хроническая близорукость правящей российской элиты.

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

http://www.rbc.ru/opinions/economics/24 … 976956eba6

0

4

Эксперты Кудрина предсказали удвоение российской экономики к 2035 году

Вчера, 17:35

Антон Фейнберг

http://pics.v7.top.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/5/04/754785297973045.jpg
Флаг России
Фото: Reuters/Pixstream

Эксперты ЦСР, совет которого возглавляет Алексей Кудрин, ожидают увеличения российского ВВП в два раза к 2035 году благодаря росту несырьевого экспорта, производительности труда и инвестиций. Но рост возможен только при реализации реформ, подчеркивают экономисты

Экономика России к 2035 году вырастет в два раза по сравнению с текущим годом, считают эксперты Центра стратегических разработок (ЦСР), председателем совета которого является экс-министр финансов Алексей Кудрин. В своей аналитической записке (есть у РБК), подготовленной совместно с Минэкономразвития, ведущий научный сотрудник РАНХиГС Павел Трунин и руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич пишут, что в среднесрочной перспективе годовой рост ВВП будет составлять 2–2,5%, однако к 2025–2030 годам он ускорится до 4–4,4%. Удвоение ВВП через 19 лет «не настолько амбициозная цель», если смотреть именно на годовые темпы, сказал Трунин РБК.

Реализация прогноза возможна, если в России проведут структурные реформы, указывает Трунин. Прогноз ЦСР — целевой, в базовом варианте скорее можно согласиться с прогнозом «базовый плюс» от Минэкономразвития, в котором ожидается 20 лет стагнации. ЦСР полагает, что реформы затронут не только экономику, но также институты, международные и межрегиональные отношения и т.д., отмечает Трунин. Стратегия ЦСР должна быть готова к весне 2017 года, примерно в это время должны состояться и реформы, говорит эксперт. Сейчас некоторые предложения, в частности по налогам и бюджету, уже есть, но пока идет этап согласования, к тому же пока не готовы расчеты по затратам на проведение реформ, указывает он.

Прогноз предполагает «выход российской экономики на траекторию устойчивого роста темпами не ниже среднемировых при одновременном обеспечении макроэкономической сбалансированности», указывается в записке. Драйвером роста должно стать производство высокотехнологичных товаров и услуг. В частности, авторы исходят из того, что экспорт несырьевых товаров с 2017 года будет расти на 6% в год и превысит $450 млрд к 2035 году, или 60% в структуре экспорта (в 2016 году его доля составляет 34%). В свою очередь, рост обрабатывающих отраслей (на 3,5% в год) подстегнет рост промышленности, который достигнет 3% в год в 2020–2035 годах.

При составлении прогноза учитывались демографические, энергетические и другие ограничения, которые существуют уже сейчас и сохранятся в дальнейшем, отмечается в записке. Население быстро расти не будет, поэтому рост возможен именно за счет роста производительности труда, говорит Трунин, добавляя, что для этого необходимы инвестиции в человеческий капитал.

По расчетам экономистов, промышленное производство увеличится на 28% в 2025 году и на 70% спустя еще десять лет, обрабатывающие производства же вырастут на 35 и 94% соответственно (по сравнению с 2016 годом). При этом рост добычи полезных ископаемых и производства электроэнергии, газа и воды составит не более 1% в год.

Эксперты предсказали и рост сектора услуг. Все это, по их ожиданию, будет сопровождаться замедлением инфляции: она достигнет таргета Центробанка в 4%, после чего продолжит снижаться до 3,9 и 3,8% в 2018 и 2019 году соответственно. К середине 2020-х годов уровень инфляции снизится до 3,2%, в 2030 году — до 2,7%, а в 2035-м — до 2,4%, подсчитали они.

Замедление роста цен будет происходить на фоне восстановления потребительского спроса, ждут в ЦСР. Этому поможет годовой рост зарплат на 3–4% (к 2035 году они вырастут в 1,9 раза). Благодаря этому к 2035 году вдвое вырастет и оборот розничной торговли, отмечается в записке.

Для роста экономики следует обеспечить и привлечение инвестиций — как внутренних, так и внешних, говорит Трунин. По прогнозу ЦСР они вырастут в 2,7 раза к 2035 году, но для этого надо снизить риски для инвесторов, в частности, с помощью реформ институтов.

http://www.rbc.ru/economics/07/11/2016/ … ?from=main

0

5

Готовьтесь к сдуванию пузыря

http://image.subscribe.ru/list/digest/business/im_20161230215352_68000.jpg

В перспективе до 2035 года мы увидим несколько кризисов и несколько оживлений — и рассчитывать нужно именно на это, а не на пресловутые «околоноля».

В начале каждого года экономисты и политологи привычно обращаются к прогнозам и пытаются представить себе, какими окажутся его итоги. И, как правило, большинство из них ошибаются, так как развитие — причем не только России, но и мира в целом — становится все более волатильным. И странно видеть, как официальные российские прогнозы превращаются на этом фоне в нечто настолько линейное, что утрачивают остатки реалистичности.

Я не знаю, сколь серьезно в Министерстве экономического развития относятся к своему знаменитому прогнозу о долгих годах стагнации и будет ли он изменен новым руководством ведомства, но сам я отношусь к нему с изрядным скепсисом. Как известно, специалисты министерства верят, будто в России на протяжении ближайших 18 лет темпы экономического роста составят 0,6–1,7% в год, курс рубля к 2035 году составит 78,4 за доллар, а нефть подтянется к цене $55 за баррель.

Ничего подобного, я убежден, не произойдет. Если смотреть на 20 лет вперед, следует исходить из двух очевидных моментов. С одной стороны, на таком временном промежутке ни одна развивающаяся экономика не демонстрировала ровного тренда к росту с крайне низкими темпами; иначе говоря, застой, который предсказывают в Минэке, попросту невозможен. Развитие на глобальной периферии идет или устойчиво быстро (как в Юго-Восточной Азии), или от кризиса к кризису, как в Латинской Америке. Мы очевидно неспособны развиваться по азиатскому тренду — и это означает, что никакой стагнации у нас не случится. В перспективе до 2035 года мы увидим несколько кризисов и несколько оживлений — и рассчитывать нужно именно на это, а не на пресловутые «околоноля». С другой стороны, при прогнозировании всегда надо учитывать опыт прошлого, а он также не указывает на устойчивость трендов. Как можно предполагать, что рубль через 20 лет будет стоить на 19% меньше, чем сегодня, если за предшествующие 20 лет он обесценился почти в 10 раз(!), а средняя волатильность за последние три года составила 32%? На чем основана гипотеза о медленном поступательном росте цен на нефть на 20%, если в 2008-2016 годах колебания в среднем составляли почти 23% в год, а общее падение котировок достигло 54,5% (в текущих ценах)? Я убежден: нет оснований предполагать, что экономическое развитие в ближайшие годы окажется бескризисным — напротив, неустойчивость его будет расти.

Оценивая ближайшие перспективы, я бы счел их вполне безрадостными. С одной стороны, экономический спад 2016 года (0,6–0,8%) случился в условиях заметного стимулирования экономики за счет бюджетного дефицита в 3,7% ВВП, беспрецедентных военных расходов в 3,9 трлн рублей (4,7% ВВП) и финансирования крупных инвестиционных проектов (включая стройки к ЧМ-2018). Если бы вливания в ВПК оставались на уровне 2009–2010 годов, а дефицит бюджета не выходил за 2% ВВП, спад наверняка превысил бы 2%. При этом следует учитывать, что расходы по линии военного ведомства в 2017 году сокращаются на 750 млрд рублей (0,9% ВВП), а Резервный фонд может быть потрачен в 2018-м. Совершенно неочевиден и рост нефтяных котировок выше $50. Наиболее оптимистичные ожидания в сфере борьбы с инфляцией в последние недели года также показали свою безосновательность.

Самым важным трендом, однако, остается замедление инвестиционной активности (инвестиции падают третий год подряд и сократились по сравнению с 19.. — простите, 2013-м — на 16,4%). Наиболее драматичная ситуация складывается в провинции, где строительная индустрия попросту останавливается, продажи товаров длительного пользования падают на четверть и более, а население готовится к новому витку сжатия расходов. Экономический рост в условиях сокращения реальных доходов и ограниченности бюджетных средств невозможен — это аксиома. А переменам взяться неоткуда. Вопрос лишь в том, окажется спад в 2017 году существеннее нынешнего или его удастся удержать в пределах 1%. Оптимистический сценарий выглядит сегодня маловероятным.

Ситуацию можно было изменить, если бы правительство «повернулось лицом» к бизнесу и осознало, что задача роста важнее задач безопасности (лично мне не верится, что кто-то в мире покусится на страну, защищающую производимые ею 1,7% мирового валового продукта 44% глобального ядерного арсенала). Существенно снизив налоги, введя мораторий на силовое вмешательство в бизнес, амнистировав осужденных предпринимателей, приняв законы о свободе торговли и либерализации малого бизнеса, можно было добавить к экономическому росту 1,5–2,5% в год. Однако ничего подобного сделано не будет, и предприниматели продолжат сокращать инвестиции и продавать свои бизнесы. Поэтому я не вижу драйверов, которые в 2017-м могли бы поддержать российскую экономику даже на уровне 2016-го, не то чтобы обеспечить ей рост.

С другой стороны, мы не хотим признаться себе в том, что в течение 2016 года в мире не реализовалось ни одного негативного экономического сценария. В США не повышалась учетная ставка, и экономика показала неплохой рост (1,7%). В Китае, несмотря на накапливающиеся трудности, не произошло ни коллапса фондового рынка, ни резкого снижения потребления. В Европе продолжается количественное смягчение, а перспектива Brexit пока туманна. Деривативы, торговля которыми практически не снижается, не спровоцировали падения крупных банков. Среднегодовой темп прироста глобального валового продукта в 2010–2015 годах составил 2,9%, ВВП США — 2,1%, ВВП стран ЕС — 1,3%. Но и в такой относительно комфортной среде российская экономика отказывается расти — и это очень тревожный знак.

Владислав Иноземцев
           
Из выпуска от 12-12-2016 рассылки Forbes.ru

http://subscribe.ru/digest/economics/sc … 52262.html

0

6

snezhinka написал(а):

Уполномоченный по правам предпринимателей Борис Титов познакомил Дмитрия Медведева с планом роста российской экономики. Бизнес-омбудсмен рассказал: согласно плану, который готовят эксперты Столыпинского клуба, российская экономика будет расти темпами выше среднемировых. Кроме того, к 2035 году даже по «очень спокойному» сценарию российский ВВП должен удвоиться.


Назад в 90-е. Тревожные сигналы от российского бизнеса

0

7

Титов планирует удвоить ВВП России к 2035 году

Уполномоченный по правам предпринимателей при президенте России предложил стратегию развития экономики, которая позволит избежать инерционного сценария развития и выйти на устойчивые темпы роста

Уполномоченный по правам предпринимателей при президенте РФ Борис Титов предложил стратегию развития российской экономики, способную удвоить ВВП страны к 2035 году. Об этом сообщает ТАСС.

Титов пояснил, что главный текст стратегии и презентацию уже направлены в правительство и президенту.

«Реализация пакета мер «Стратегии роста» позволит избежать инерционного сценария развития экономики, выйти уже на первом этапе на темпы экономического роста выше среднемировых. Это позволит удвоить ВВП к 2035 году», — сказал омбудсмен.

Титов подчеркнул, что рост экономики не произойдет сразу, поскольку это постепенный процесс.

https://www.bfm.ru/news/347970

0

8

К 2035 году в Новой Москве могут открыть 33 станции метро

К 2035 году на присоединенных к столице территориях, согласно разработанному проекту генплана для Новой Москвы, будут построены четыре линии  и 33 станции метро, пишет «РБК».

Столичные власти разработали проект генерального плана Троицкого и Новомосковского административных округов Москвы (ТиНАО), пишет газета. По данным Москомархитектуры, подготовленные материалы являются пока только проектом. После согласования документ будет внесен мэром как законопроект в Мосгордуму.

Согласно документу, к 2035 году на территории Новой Москвы должны появиться четыре линии метро протяженностью 72 км и 33 станции подземки.

Помимо продления Сокольнической и Калининско-Солнцевской линий подземки в Новой Москве запланирована прокладка двух новых веток. Линия метро из поселения Рязановское пройдет в районы Бирюлево Западное и Восточное и дойдет до Нагатинского Затона. Еще одна новая ветка соединит Троицк, Третий пересадочный контур через станцию «Улица Новаторов» и центр Москвы.

Кроме того, к 2035 году в Новой Москве планируется построить 60 км железных дорог и модернизировать 48,6 км Большого кольца Московской железной дороги, а также ввести 69 автомобильных развязок и путепроводов, в том числе 15 объектов на участке Центральной кольцевой автомобильной дороги (ЦКАД) длиной 44,6 км. Протяженность автомобильных дорог в ТиНАО превысит 2 тыс. км.

Один из разработчиков проекта генплана Новой Москвы на условиях анонимности рассказал изданию, что транспортная инфраструктура в Новой Москве может обойтись в несколько триллионов руб. Строительство 1 км метро стоит 7–10 млрд руб., 1 км шестиполосной автомобильной дороги — 1,5–2 млрд руб. Таким образом, только прокладка линий метро может стоить от 509 млрд до 720 млрд руб., пишет газета.

http://www.irn.ru/news/113408.html

0

9

Каким чиновники увидели будущее российской экономики

21:03

Антон Фейнберг, Анна Могилевская

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/2/91/754919346410912.jpg
Антон Силуанов на ежегодной Апрельской конференции ВШЭ
Фото: Геннадий Гуляев / «Коммерсантъ»

На ежегодной Апрельской конференции ВШЭ российские министры и идеологи обрисовали, какой должна быть будущая экономика страны, и рассказали, от чего придется отказаться ради этого

Госуправление должно меняться, приватизацию надо наращивать, а «голландские болячки» оставлять в прошлом, потому что экономика России, несмотря на снижение нефтяных цен, по-прежнему зависит от экспорта углеводородов. Такие идеи высказывали высокопоставленные чиновники и эксперты, принявшие участие в Апрельской конференции Высшей школы экономики (ВШЭ).

Чрезвычайная зависимость

Россия «чрезвычайно» зависит от нефтяных цен — даже после их снижения модель отечественной экономики не поменялась, рассказывал на первой сессии конференции 11 апреля председатель совета Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин. С ним поспорил глава Минфина Антон Силуанов — из данных платежного баланса видно, что зависимость уже не настолько высока (экспорт нефти и нефтепродуктов в 2016 году составил $120 млрд — 42,5% от общего товарного экспорта России, следует из данных ЦБ). Но от «голландских болячек» избавляться надо, вернулся министр к вопросу уже на вечерней сессии.

«Все кризисы, которые у нас были, происходили не из-за бюджета, а из-за того, что мы во многом пользовались благоприятной конъюнктурой, хорошими внешними условиями в одни периоды, расслаблялись. А потом, при ухудшении условий, вдруг осознавали, что вели политику неправильно», — заявил Силуанов.

Одна из важнейших проблем — качество госуправления, которое мешает развитию экономики. Число полномочий государственных органов выросло вдвое за 13 лет, этот процесс не останавливается, описывал Кудрин. Получается замкнутый круг: политика государства приводит к неэффективности, из-за которой оно опять хватается за новые полномочия, что ведет к торможению производительности. Но управленческие технологии должны меняться не только и не столько в государстве, сколько в частном секторе, поменял акцент министр экономического развития Максим Орешкин: «Во многих компаниях видно, что есть потенциал куда расти по сравнению с лучшими иностранными аналогами. Государство здесь через свою экономическую политику должно создавать условия, чтобы лучшие практики тиражировались и способствовали экономическому росту». Госсектор должен быть «адекватным, компактным и мобильным», добавил Силуанов.

Конкуренция программ или сосуществование?

Глава Счетной палаты Татьяна Голикова подчеркнула, что о существующих проблемах много говорится, но при этом не ставятся конкретные цели и не прорабатываются механизмы их достижения. В прошлые годы экономические стратегии исполнялись максимум на 40%, оценил Кудрин. Сейчас разрабатываются два программных документа — от ЦСР и Минэкономразвития, и не очень понятно, как они будут взаимодействовать между собой, кому будет отдан приоритет, рассуждал на конференции ВШЭ глава РСПП Александр Шохин. «Может быть, они выполняют разные функции: одна программа для правительства, другая является основой избирательной программы кандидата в президенты. Имя называть не будем, все догадываются кто», — отметил Шохин. РСПП предложил президенту ускорить принятие той или иной программы, чтобы повысить предсказуемость для бизнеса, добавил он.


http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/4/46/754919342765464.png

Лучше или еще лучше

Из целевого макропрогноза ЦСР, который представил Кудрин, следует, что российская экономика к 2020 году сможет расти на 3,6% в год, то есть достигнет среднемировых темпов роста, как и просил президент Владимир Путин. Поможет этому увеличение основного капитала (1,1–1,2 п.п. к экономическому росту), дополнительного использования трудовых ресурсов (0,2–0,3 п.п.) и т.н. совокупной факторной производительности (0,7–1 п.п.). Последнее понятие учитывает не только такие традиционные показатели, как труд, капитал и технологический прогресс, но также инфраструктуру и качество рыночных и регулятивных институтов.

Прогноз Кудрина позитивнее ожиданий всех российских и зарубежных институтов, в том числе и Минэкономразвития. Драйверами роста, согласно сценарию ЦСР, станет не потребление, которое исполняло эту роль с начала 2000-х, а другие факторы. В ближайшие годы на первый план выйдут инвестиции — к 2020 году они должны вырасти на 6% по сравнению с 2016-м. А затем место главного фактора, по планам Кудрина, займет конкурентоспособность и производительность.

Важно, чтобы в обществе возникло доверие к программе действий правительства. Сейчас уровень доверия довольно низкий (30%, согласно опросам) по сравнению с такими странами, как Германия (49%), Сингапур (75%) и Китай (78%). У россиян нет «чувства налогоплательщика» — желания следить за тем, на что направляются их налоги, отметил позже Кудрин. Эта проблема отчасти может быть связана с «историческими моментами», а отчасти с тем, что значительная доля расходов и улучшений в жизни граждан осуществлялась в рамках нефтегазовых доходов, которые мало связаны с гражданином, признал Кудрин.

Футурология

«Экономика через 10–15 лет будет построена вокруг человека, — пообещал Орешкин, противопоставив грядущий этап «экономике машин» из «прошлого века». «Часто противопоставляют социальную политику и экономическую, и дальше эти грани будут стираться», — размышлял министр, ведь качество жизни — неотъемлемый элемент экономики будущего, считает он. Жизнь станет прозрачнее, в России будут тратить меньше наличных денег, уклоняться от уплаты налогов станет сложнее, а люди станут честнее, описывал Силуанов.

Впрочем, правительство уже вступило в бюджетный процесс 2018–2020 годов без всяких реформ, рассуждала Голикова. Пока лишь идут разговоры о маневре в сторону образования и медицины, но непонятно, за счет каких средств его осуществить. Бюджет 2017–2019 годов не предполагает никаких маневров, и пора перейти к разработке конкретных механизмов достижения целей, указывала Голикова.

«Россия сейчас заметно отстает в технологическом развитии от других стран. Мы понимаем, что новые рынки создают именно технологии, но мы не догоняем в этом процессе, в этой конкуренции. Мы пока живем на большом заделе Советского Союза», — констатировал Кудрин. У России есть отдельные разработки и изобретения, но они не соответствуют масштабам вызовов, которые стоят перед Россией, отметил он. В ближайшие 10–15 лет страна или существенно отстанет и потеряет рынки, или еще успеет снова стать технологической державой, подытожил Кудрин.

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/9/83/754919373633839.jpg

Приватизируй это

В ближайшие годы больших доходов от приватизации правительство не планирует, заметил Кудрин, и кабмину следовало бы изменить эти планы. Где именно нужно сокращать долю государства, чиновники напрямую не говорили. За последние несколько лет государство достигло очень большого прогресса в приватизации малых и средних предприятий, заявил Орешкин. Согласно плану, из около 1000 акционерных обществ, которыми владеет государство, предполагается продать половину.

Госпредприятия нельзя продавать естественному монополисту, это повредит обществу, а нужно сосредоточиться на конкуренции, говорил министр. Что касается крупных компаний, то это, по его словам, уже вопрос к Силуанову. Министр финансов на это четко обозначил позицию своего ведомства: «Чем больше денег, тем лучше. Какие могут быть вопросы здесь?»

http://www.rbc.ru/economics/11/04/2017/ … m=detailed

0

10

ВВП мечты: почему у инноваций в России есть шанс

Россия может стать одним из лидеров новой технологической революции, но для этого придется мобилизовать предпринимательскую энергию людей, обратившись к уникальному историческому опыту нашей страны

РБК продолжает публикацию совместных материалов с проектом «Россия будущего: 2017–2035». Цель проекта, который реализуется Центром стратегических разработок (ЦСР) совместно с Министерством экономического развития, — очертить вызовы будущего и понять, готова ли Россия на них ответить.

Прямо сейчас неотвратимо и для многих безжалостно в мире происходит новая технологическая революция. Она кардинально меняет нашу повседневную жизнь, трансформируя форматы взаимодействия людей, делая информацию и технологии доступными каждому. Она меняет природу человека, развивая новую медицину, нейроинтерфейсы и искусственный интеллект. В успех этой революции вложены гигантские человеческие ресурсы и триллионы долларов.

Увы, но пока Россия находится на периферии этого процесса. Подавляющее количество прорывных исследований делается в США, Европе и Китае. Россия занимает в глобальной науке примерно такое же место, как и в глобальной экономике, где ее доля около 2%. И этот факт нужно признать с определенной неизбежностью, без рассуждений о «великом прошлом». Надо ли из этого делать какие-то негативные выводы? С одной стороны, очевидно, что мы отстаем. С другой — если посмотреть на все предыдущие технологические революции, то Россия практически всегда начинала в «отстающих».

Смена моделей

Если посмотреть в прошлое на много столетий, то Россия всегда отличалась умением в достаточно сжатые сроки за счет сверхвысокой концентрации усилий наверстывать технологическое отставание и обеспечивать доминирование, заимствуя лучшие практики и адаптируя их к своим условиям. Эту черту можно считать «особой российской формулой», состоящей в том, что Россия тратит меньше ресурсов в начале технологической революции, но потом путем чрезвычайной концентрации и мобилизации догоняет и становится включенной в создание нового технологического уклада и использование его преимуществ.

И тут особенно важно понимать, что технологическая революция происходит не тогда, когда появляются первые изобретения, а тогда, когда на основе этих изобретений формируются новые модели управления. Например, автомобильная революция произошла не когда произвели автомобиль, а когда изобрели конвейер. И сейчас тоже вопрос не в том, кто первым разработает эффективный искусственный интеллект, а в том, кто первым научится управлять обществом с его помощью. Технологическая революция всегда меняет модели государственного и глобального управления.

В этой ситуации, как ни парадоксально, ключевое внимание нужно уделять вопросам гуманитарного строительства. У нас же доминирует предельно «технократический» подход к происходящим изменениям. Мол, главное — разработать искусственный интеллект или наплодить ферм для майнинга биткоина, а дальше кривая вывезет. Однако беспилотные автомобили массово не ездят по улицам не потому, что они плохо работают. А потому, что общество к ним не готово и не знает, что делать, когда они начнут попадать в аварии со смертельными исходами. И сейчас разработчики искусственного интеллекта для автомобиля больше, чем над «железом», работают над этикой, которая сможет объяснить человеку, как взаимодействовать с беспилотным автомобилем в разных, в том числе аварийных, ситуациях.

Если сжато суммировать выводы истории, то, для того чтобы быть лидером технологической революции, нужно прежде всего трансформировать общество, культуру, выработать новые ценности и модели управления. Например, так Англия вырвала у Голландии лидерство как кораблестроительная держава, предложив вместо ремесленно-слободского подхода в кораблестроении национально-инженерный (именно этот урок вынес Петр I из посещения голландского Заандама и Британии, руками попробовав делать корабли и там, и там).

Проблема в том, что новой социальной философией, культурой и ценностями нового мира у нас в стране практически не занимаются. В мире поиск идет, но пока нельзя назвать его успешным — новой, массово принимаемой философии нового мира, которая даст возможность человеку найти себя в грядущих масштабных технологических изменениях, еще не возникло.

Уроки прошлого

В позапрошлую технологическую революцию, 100–150 лет назад, также возник разрыв между технологическими и социальными изменениями. Развивалась индустриализация. Появился многочисленный класс фабричных рабочих. Выросли огромные города, заселенные пролетариатом. Под новые нужды рынка менялась школа, семья, социальные институты. Но социальная философия не отвечала на вопрос: как с этим жить? Она и пролетариат-то особо не замечала, относя его к общей категории «чернь». Ответы на вопросы нового уклада смогли дать идеи коммунизма. В России они достигли пика, потому что сумели дать ответ максимальному количеству людей на максимальное количество вопросов. И благодаря исторической конъюнктуре эти идеи победили. И на всю эпоху индустриальной цивилизации они были одним из ключевых кирпичей концепции «общества всеобщего благоденствия». А как ответ на них возникла и более современная либеральная философия, апеллировавшая не к «пролетариату», а к «среднему классу», и давшая другие, но вполне успешные ответы на те же самые вызовы. И эта философия была успешнее в следующей индустриально-технологической революции, когда актуальнее и важнее стали иные социальные конфликты, также порожденные изменением в структуре производства и потребления.

Сейчас же мы подходим к рубежу, когда глобально исчерпаны практически все социальные идеи. Рожденные так или иначе Великой французской революцией (которая также стала следствием технологической) основные концепты — либерализм, национализм и коммунизм — за последние два с половиной столетия прошли долгий путь формирования, кристаллизации, доминирования и падения. И в настоящее время кризис идей, не способных полностью ответить даже на тенденции и события настоящего, не говоря о будущем, становится все более очевидным. Мир же трансформирует именно социальная философия, объясняющая происходящие социальные и технологические изменения, а технологический компонент этих изменений вторичен. В современной ситуации это означает, что на первый план выходит менеджмент культуры, социальных и этических установок.

Творчество и мобилизация

Каков в связи с этим мой прогноз для России? Он умеренно позитивный. Страна продолжает выделяться своим творческим потенциалом практически по всем рейтингам инновационности — это основной фактор, который поднимает Россию. Еще одни важный фактор — мобилизационный потенциал. Сегодня основной мобилизационный контур, который всегда вывозил Россию, пока еще не вовлечен в технологическое развитие. Сработает ли он? Все последнее тысячелетие срабатывал.

Но для реализации мобилизационного сценария нужно «давить на газ». Расходы на науку надо как минимум удвоить, а может быть, и утроить. И сделать это нужно волевым усилием, безотносительно того, нравятся или не нравятся люди, которым достанутся эти ресурсы. Именно так делал, например, Петр I. Еще он создавал потешные полки, а потом распространял новый уклад на всю армию. Вот у нас есть свои «потешные полки»: «Сколково» и другие институты развития, но их опыт уже пора распространить на всю страну. Чтобы зоны, комфортные для технологического предпринимательства, появились в каждом регионе, а создаваемые там глобальные технологические компании и были центральным из показателей эффективности работы губернаторов.

Но мобилизация сейчас — это не «закручивание гаек». Это мобилизация прежде всего предпринимательской энергии и воли талантливых людей. Основной солдат новой технологической революции не рабочий или инженер, а предприниматель (в науке, бизнесе, обществе). «Человек предпринимающий», инструменты для успеха которого и становятся массовыми «платформами» в новом укладе. Интернет, смартфон (процессор которого мощнее, чем у компьютера времен лунной программы) — все это позволяет делать успешные проекты без концентрации госресурсов.

Реэкспорт мозгов

Еще одно ключевое направление — это «реэкспорт» людей. Технологические революции в России все время происходят одинаково: в страну начинают массово приезжать ученые мирового уровня. Так было при Петре, так было в XIX веке. Так было даже при Сталине, когда из США и Германии массово завозились инженеры. Их трудами во многом и была построена советская индустриальная мощь. Здесь я хочу напомнить, что в Россию до конца XIX века въезжало больше людей, чем выезжало. Причем въезжали в основном достаточно образованные люди из Европы, прежде всего из Австрии и Германии. Это были фермеры, инженеры, ученые, врачи, офицеры. Это хорошо известно из литературы XIX века. Объем иммиграции был на порядок ниже, чем в Америку, но тем не менее он был, и вклад ее сложно переоценить.

Все страны мира столкнулись с утечкой мозгов и оттоком талантов. Но лидеры научились с этим работать, и мы должны брать пример с Китая и Израиля, которые вернули огромную долю своих ученых и благодаря этому приобрели фантастические темпы технологического развития. Современная экономика — экономика талантов — отчаянно нуждается в том, чтобы сальдо их миграции было позитивным, чтобы креативный потенциал нации рос, а не был источником чужих достижений. У нас же, увы, весь культурно-ценностный климат выстроен под «солдата», а не под «талант».

Технологический рывок пока не стал для нас национальной идеей. Люди сегодня не горят мечтами о великом: о счастье для всех, новых рубежах, космосе, новом прекрасном мире. Для того чтобы осуществить разворот, придется поменять национальную философию и выработать новый склад ума, который ответит каждому человеку в стране, что происходит, куда мы движемся и зачем платим ту или иную цену.

ОБ АВТОРАХ

Евгений Кузнецов
директор дочерних фондов АО «РВК»

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

http://www.rbc.ru/opinions/economics/05 … =center_16

0

11

z спасибо и без комментариев

0


Вы здесь » ПОИСКОВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ САДОВОДЧЕСКИХ И ДАЧНЫХ ТОВАРИЩЕСТВ "СНЕЖИНКА" » СНИМАЕМ РЕЛЬСЫ СЗАДИ И КЛАДЕМ СПЕРЕДИ ... » Экономические и политические прогнозы для России на 2035 год