Bookmark and Share
Page Rank

ПОИСКОВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ САДОВОДЧЕСКИХ И ДАЧНЫХ ТОВАРИЩЕСТВ "СНЕЖИНКА"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Концепции выхода из кризиса

Сообщений 31 страница 49 из 49

31

Кудрин разоблачил пять опасных для экономики мифов

Вчера, 13:03

Евгений Калюков

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/9/99/754954477267999.jpg
Алексей Кудрин
Фото: Олег Яковлев / РБК

Глава Центра стратегических разработок предупреждает, что реализация вроде бы сулящих быструю выгоду «простых решений» может существенно затруднить развитие экономики России

В стратегию развития экономики России не могут включаться меры, обеспечивающие краткосрочный позитивный эффект и при этом мешающие здоровому развитию, уверен бывший глава Министерства финансов, а ныне руководитель Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексей Кудрин.

«Очевидная потребность в ускорении экономического роста России приводит к появлению различных рецептов его осуществления. К сожалению, некоторые предлагаемые различными авторами идеи не только не сработали бы, но и, при попытке их реализовать, существенно осложнили бы решение основной задачи — обеспечение долгосрочного устойчивого развития нашей страны», — пишет Кудрин в своей колонке в «Коммерсанте».

Говоря об угрозе со стороны внешне привлекательных «простых решений», экс-глава Минфина разоблачает пять «мифов», воплощение которых, по словам Кудрина, представляет наибольшую угрозу для экономики страны.

К числу таких «мифов» Кудрин относит, в частности, утверждения о пользе возвращения к регулируемому курсу рубля и даже его фиксации на заниженном уровне. По мнению сторонников, такая мера могла бы усилить позиции российских производителей, работающих на стратегию импортозамещения.

«Хотя режим регулируемого обменного курса может ненадолго обеспечить иллюзию стабильности, уже в среднесрочной перспективе он, скорее всего, приведет к кризису платежного баланса», — предупреждает Кудрин.

Опасным Кудрин считает и использование российским ЦБ политики количественного смягчения. Глава ЦСР отмечает, что в тех странах, где эта политика используется, она была введена в условиях угрозы дефляции, тогда как в России предоставление дополнительной ликвидности на льготных условиях ускорит инфляцию и увеличит давление на рубль.

«Предлагаемое некоторыми авторами адресное использование такой эмиссии — ограничение в целях, на которые она может быть потрачена, — не спасет. Даже если предположить, что первоначально все выданные ЦБ кредиты будут израсходованы в строгом соответствии с инвестиционными требованиями, на втором шаге они все равно окажутся на валютном и потребительском рынках — через выплату зарплаты, оплату работы подрядчиков, покупку оборудования и так далее», — пояснил Кудрин.

Еще одним способом ускорить экономический рост называют расширение денежного предложения, что позволило бы накачать экономику деньгами и повысить доступность кредитов, в том числе долгосрочных. Однако, по словам Кудрина, увеличение денежной базы чревато ростом потребительских цен, а вот положительный эффект в сфере кредитования отнюдь не гарантирован.

«Сегодня краткосрочное кредитование доминирует в России из-за неопределенности макроэкономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития финансовых институтов. Наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием», — отметил Кудрин.

К числу недопустимых мер глава ЦСР отнес также ускоренное снижение процентной ставки с целью введения в строй простаивающих в настоящее время производственных мощностей. По мнению сторонников такой меры, она позволила бы ускорить рост ВВП, однако Кудрин уверен, что свободных мощностей в промышленности не так много, чтобы ради стимуляции их использования идти на разгон общей инфляции.

Глава ЦСР также уверен в недопустимости отказа ЦБ от таргетирования инфляции, на чем настаивают сторонники немонетарных методов, например ограничения тарифов монополий.

Ранее с критикой проводимой руководством Банка России денежно-кредитной политики и предлагаемых Кудриным мер неоднократно выступал советник президента России Сергей Глазьев, предлагавший, в частности, зафиксировать курс рубля и в течение нескольких лет удерживать его на «разумном уровне».

Глазьев заявлял, что экономика «сошла с траектории роста и сорвалась в кризис» из-за «грубейших ошибок» ЦБ, а для запуска «экономического чуда» достаточно было бы провести эмиссию, обеспечив приток средств в реальный сектор экономики. По оценке Глазьева, при таком подходе ВВП России «объективно должен» расти не менее чем на 7% в год, а уровень промышленного производства — не менее чем на 10%.

В августе 2016 года Глазьев заявил, что подготовленная ЦСР программа развития экономики содержит восемь ключевых ошибок.

ЦСР разрабатывает стратегию реформ до 2024 года, документ планируется представить в мае текущего года.

http://www.rbc.ru/economics/22/05/2017/ … e42122db0c

0

32

Пять опасных мифов

Председатель совета ЦСР Алексей Кудрин об актуальных экономических заблуждениях

https://im5.kommersant.ru/Issues.photo/DAILY/2017/088M/KMO_148848_00170_2_t218_233453.jpg
Фото: Глеб Щелкунов / Коммерсантъ

22.05.2017

С конца мая власти в России приступят к обсуждению экспертных разработок по программе экономических реформ с 2018 года. Руководитель Центра стратегических разработок Алексей Кудрин в статье для "Ъ" рассказывает о том, как, с его точки зрения, выглядят идеи, которые в принципе не могут быть использованы в будущих реформах.

Очевидная потребность в ускорении экономического роста России приводит к появлению различных рецептов его осуществления. Психологически комфортнее предлагать простые решения, якобы сулящие быстрое и чуть ли не окончательное решение проблемы. Словно средневековые алхимики все-таки нашли философский камень и готовы моментально превратить кучи свинца в груды золота. К сожалению, некоторые предлагаемые различными авторами идеи не только не сработали бы, но и, при попытке их реализовать, существенно осложнили бы решение основной задачи — обеспечение долгосрочного устойчивого развития нашей страны.

Миф 1: инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от таргетирования инфляции как своей основной задачи, поскольку с ней можно справиться с помощью ограничения монопольных тарифов.

К "немонетарным" факторам инфляции относят не только рост тарифов естественных монополий, но и любое увеличение цен вследствие роста издержек, включая девальвацию национальной валюты, а также инфляционные ожидания.

В действительности же каждый из этих факторов так или иначе носит монетарный характер. Рост тарифов напрямую коррелирует с ростом денежной массы в предшествующий год, поэтому инфляция на рынке потребительских товаров, спровоцированная индексацией тарифов, является результатом предыдущей денежной политики ЦБ. Даже когда денежные власти напрямую не таргетируют обменный курс, а используют в качестве инструмента процентную ставку, они с ее помощью влияют на денежное предложение и потоки капитала. Это, в свою очередь, определяет соотношение спроса и предложения на валютном рынке, а следовательно, влияет на курс. Наконец, независимо от того, насколько рациональными являются инфляционные ожидания, их прежде всего определяет политика ЦБ, задающая фактические темпы инфляции.

Миф 2: экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения.

В действительности же монетизация и иные показатели развития кредитных отношений определяются не жесткостью или мягкостью денежной политики, а способностью самой финансовой системы генерировать ресурсы. По данным пятнадцатилетнего мониторинга Всемирного банка, в развивающихся странах, где центральные банки активно накачивали экономику деньгами, монетизация росла теми же темпами, что и в странах, где наращивание денежного предложения было более сдержанным. В России с 2000 года темпы прироста денежной базы постепенно уменьшались, снизившись с 20-40% в 2000-е годы до 5-10% в последние годы, а коэффициент монетизации при этом практически непрерывно рос, увеличившись с 15% в начале 2000-х до более 40% в настоящее время. Таким образом, эмпирические данные не дают оснований считать, что есть устойчивая связь между мягкостью монетарного режима и проникновением кредита. И напротив, они подтверждают наличие такой связи между увеличением денежной базы и ростом потребительских цен.

Сегодня краткосрочное кредитование доминирует в России из-за неопределенности макроэкономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития финансовых институтов. Наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием.

Миф 3: экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки.

В этом случае "дьявол кроется в деталях" двух оценок: собственно объема "недозагруженных" мощностей, а также риска ошибки в этой оценке. Сторонники гипотезы о существенной недогрузке зачастую опираются на публикуемый в РЭБ показатель, значение которого последние два года составляет около 75-80%. Однако это не означает, что экономика имеет около 20% незадействованных мощностей: на пике роста в 2008 году, в момент перегрева нашей экономики, этот показатель составлял около 85%, поэтому нормальному уровню загрузки и будет соответствовать значение около 80%. Согласно другому анализу — специалистов ЦМАКПа,— в некоторых отраслях обрабатывающей промышленности действительно есть свободные мощности, которые могут позволить им увеличить выпуск на 5-10% — при условии роста спроса. При этом аналитики Банка России и Института Гайдара считают, что главную роль в торможении экономического роста играют структурные факторы, и потенциала для монетарного стимулирования нет.

Даже если отдельные свободные мощности есть, нельзя "стрелять" по ним из тяжелой монетарной артиллерии, увеличивая риск общего разгона инфляции. Теоретически можно было бы использовать адресные субсидии. Но и в этом случае нужно понимать, что те отрасли или конкретные предприятия, которые получат льготное финансирование, будут лишены стимулов к повышению эффективности. Возникнет реальная угроза формирования целых кластеров, которые при отрицательной реальной рентабельности станут лоббировать получение дешевых кредитов от Центрального банка. Следовательно, финансирование неэффективных отраслей будет осуществляться за счет обременения всех остальных инфляционным налогом.

Миф 4: увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики "количественного смягчения" — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях.

Эта политика, которую активно проводили и отчасти проводят денежные власти США, Японии, Великобритании и еврозоны, может способствовать восстановлению там экономического роста, потому что все эти страны, изначально жившие в условиях низкой инфляции, уперлись в нулевую границу процентных ставок и столкнулись с угрозой дефляции. При этом и в период кризиса эти страны не меняли своего инфляционного ориентира, остававшегося на уровне 2%. В нашей экономике ничего подобного нет, поэтому отечественный вариант такой политики лишь неминуемо ускорит инфляцию и увеличит давление на рубль в результате "выплескивания" дополнительных денег на валютный рынок. Предлагаемое некоторыми авторами адресное использование такой эмиссии — ограничение в целях, на которые она может быть потрачена,— не спасет. Даже если предположить, что первоначально все выданные ЦБ кредиты будут израсходованы в строгом соответствии с инвестиционными требованиями, на втором шаге они все равно окажутся на валютном и потребительском рынках — через выплату зарплаты, оплату работы подрядчиков, покупку оборудования и так далее.

Миф 5: возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту за счет снятия с российских компаний валютных рисков, усиления конкурентных позиций экспортеров и компаний, ориентирующихся на импортозамещение.

Хотя режим регулируемого обменного курса может ненадолго обеспечить иллюзию стабильности, уже в среднесрочной перспективе он, скорее всего, приведет к кризису платежного баланса. В результате зависимость от условий торговли, обусловленная доминированием сырья в структуре экспорта, только вырастет.

Гибкий обменный курс имеет важное преимущество: он позволяет экономике адаптироваться к изменяющимся условиям, поскольку способствует ее переходу к новому равновесию. Это можно проиллюстрировать на нашем недавнем примере: ослабление рубля привело к тому, что за 2015 год прибыль российских компаний выросла на 2,2 трлн руб. (+21%) по сравнению с предыдущим годом, тогда как за 2008 год она упала на 1,1 трлн руб. (-16,5%). В 2015-2016 годах, в условиях свободного курсообразования, экономический спад составил около 3% и оказался значительно менее глубоким, чем представлялось в начале кризиса, причем это произошло в условиях глубокого и продолжительного ухудшения условий торговли. Напротив, в 2009 году, когда при сопоставимом падении цен на нефть и в условиях оттока капитала было принято решение поддержать курс интервенциями, падение ВВП превысило 8%. При этом Банк России, обладая золотовалютными резервами в объеме около $600 млрд, израсходовал на меры поддержки около трети этой суммы, но ослабления рубля избежать не удалось.

При разработке стратегии экономического роста необходимо делать акцент на его устойчивости. Элементами стратегии не могут быть меры, дающие позитивный эффект только в краткосрочной перспективе, но создающие в экономической системе деформации, мешающие ее здоровому развитию.

Алексей Кудрин

Газета "Коммерсантъ" №88 от 22.05.2017, стр. 1

https://www.kommersant.ru/doc/3303785

0

33

Борис Титов ответил Кудрину на «разоблачение опасных для экономики мифов»

18:33

Ася Сотникова

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/4/42/754955538775424.jpg
Борис Титов
Фото: Любовь Мишина для РБК

Бизнес-омбудсмен опубликовал обширный комментарий к заявлению экс-министра финансов, который накануне выступил с разоблачением «пяти опасных для экономики мифов». Борис Титов подчеркнул, что готов к дискуссии с Алексеем Кудриным в любой форме — очной и заочной

Бизнес-омбудсмен Борис Титов прокомментировал заявление экс-министра финансов, а ныне главы Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина, который накануне перечислил «пять опасных для экономики России мифов». Свой ответ он опубликовал в журнале Forbes.

Для начала Борис Титов объяснил, почему он решил, что слова Кудрина о развенчании «актуальных экономических заблуждений» являются критикой его экономической программы.

«Он (Кудрин) скромно не назвал виновных авторов, но, как в старом анекдоте про льва, который предупреждал зверей и говорил, что за воровство кур он будет бить по морде, «по этой наглой рыжей морде...» — всем, и нам в том числе, сразу стало ясно, кого он имеет в виду. Рыжая морда — наша: тезисы Столыпинского клуба, но вот только «лев» абсолютно не прав», — написал Титов, подчеркнув, что он вместе с коллегами готов доказывать свою правоту в любом формате.

По словам Титова, предложения, которые выдвинул Кудрин, основаны на «пропассивной позиции». «Но наша позиция — другая», — заявил омбудсмен, предварив свои комментарии каждого из кудринских пунктов.

Комментируя первое разоблачение, Титов написал, что не считает необходимым отказ от таргетирования инфляции. «Надо продолжать с ней бороться, в том числе и мерами денежной политики», — уверен бизнес-омбудсмен. По его словам, «фетиш низкой инфляции» при отсутствии экономического роста и его перспектив — это путь в тупик.

Говоря о втором разоблаченном «мифе», который заключается в том, что экономический рост сдерживается недостаточностью денежной массы, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения, омбудсмен заявил, что согласен с Кудриным: «Спасибо за поддержку, Алексей Леонидович, все совершенно верно: мы считаем точно так же. Финансовая и в целом экономическая система у нас слабая. А что же надо сделать, чтобы систему усилить? Надо дать толчок — нужна активная политика по поддержке роста, которая включала бы в себя не только экономические (налоговые, тарифные, институциональные решения), но и финансовые меры».

Титов также отметил, что монетизация действительно станет следствием этих мер, однако, меняя финансовую систему, надо влить в нее «дополнительную кровь, без которой новый механизм не заведется». «Вот о чем мы говорим, а не о том, что старым неэффективным институтам дать денег, чтобы они хоть как-то продлили прозябание», — пояснил Титов.

Третий пункт дискуссии с экс-главой Минфина состоит из двух частей, отмечает Титов, и заключается в споре о росте экономики, который невозможен из-за отсутствия свободных производственных мощностей. С таким утверждением Кудрина Титов не согласен. По словам омбудсмена, бизнес, который покрывает основные коммерческие риски собственными деньгами, умеет лучше других взвешивать соотношение рисков и доходности и в заведомо убыточные проекты не вкладывается.

Вторая часть — вопрос о возможности запустить такие проекты с помощью снижения процентной ставки. «Только за счет процентной ставки невозможно: нужна система мер. Но это условие необходимое: высокая ставка впрямую влияет на стоимость кредита», — утверждает Титов.

Четвертый «миф» заключается в том, что «увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики «количественного смягчения» — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях». Комментируя это, Титов заявил, что Кудрин ничего не предлагает, а лишь констатирует, что ситуация безнадежна. «А ведь есть уже и положительные примеры — у нас наблюдается реальный рост как раз в тех областях, где правительство вело активную стимулирующую политику: в сельском хозяйстве, автомобилестроении, IT, оборонке», — констатирует омбудсмен, поясняя, что его программа предлагает «не с вертолета деньги раскидывать», а «вкладывать их в конкретные проекты» импортозамещения, расширения инфраструктуры, внедрения новейших технологий.

Заключая свою ответную речь, бизнес-омбудмен прокомментировал политику ЦБ в отношении валютного регулирования, о котором ранее говорил Кудрин. «Не надо мешать рублю свободно падать, если он падает», — заявлял бывший министр. На это Титов отвечает ему, что он и не приветствует фиксированный курс. «Нас перепутали с Глазьевым или еще с кем. Более того, считаем ошибкой ЦБ то, что он сначала перешел и слишком долго задержался и поздно вышел из политики валютного коридора. Создал огромную «спекуляцию» для банков на валютном рынке и почву для большей волатильности курса при кризисе на нефтяном рынке», — заявил Титов, подчеркнув, что он выступает за то, чтобы курс устанавливал рынок, но государство «в отдельные очень специальные моменты кризисов» могло вводить элементы мягкого денежного регулирования.

Накануне Кудрин на страницах газеты «Коммерсантъ» опубликовал материал, «разоблачающий» пять опасных для экономики мифов. Никого из авторов этих «мифов» Кудрин не называл.

ЦСР Кудрина разрабатывает стратегию реформ до 2024 года, документ планируется представить в мае текущего года. До этого экономическую программу ЦСР критиковал советник президента России Сергей Глазьев.

http://www.rbc.ru/economics/23/05/2017/ … ?from=main

0

34

Развенчание «мифов»: Борис Титов ответил Алексею Кудрину через Forbes

Екатерина Кравченко
Forbes Staff

http://cdn.forbes.ru/sites/default/files/styles/900_566/public/story_images/vkuk.jpg__1495488415__62171.jpg?itok=6uaOJRqE
Фото Антона Новодережкина / ТАСС

Бизнес-омбудсмен Борис Титов по пунктам разобрал публикацию Алексея Кудрина, в которой экс-министр финансов, не называя имен, раскритиковал идеи конкурирующей экономической программы

Как Россия будет жить после президентских выборов 2018 года и какие реформы нужны, чтобы вывести экономику на траекторию устойчивого роста? Над этим в правительстве и околоправительственных кругах сейчас работает несколько команд экспертов. Финальную оценку их предложений должен дать Владимир Путин.

Одну из экспертных групп возглавляет экс-министр финансов Алексей Кудрин, председатель совета Центра стратегических разработок. Вчера Кудрин выступил со статьей «Пять опасных мифов», в которой описал главные экономические «заблуждения» своих оппонентов, опора на которые нанесет непоправимый вред российской экономике.

Борис Титов, бизнес-омбудсмен, председатель Столыпинского клуба и один из активных критиков Кудрина, принял тезисы экс-министра на свой счет.

Свои аргументы Титов изложил в статье, которую публикует Forbes.


Глава ЦСР Алексей Кудрин на днях публично раскритиковал некие «актуальные экономические заблуждения». Он скромно не назвал виновных авторов, но, как в старом анекдоте про льва, который предупреждал зверей и говорил, что за воровство кур он будет бить по морде («по этой наглой рыжей морде»), всем, и нам в том числе, сразу стало ясно, кого он имеет ввиду.

Рыжая морда — наша, тезисы Столыпинского клуба. Но вот только «лев» абсолютно не прав. Мы кур не воруем, а предлагаем их выращивать — для всех.  И в наших предложениях  мы уверены и готовы доказывать свою правоту в любом формате. Но проблема в том, что от прямой дискуссии Кудрин уклоняется и все время «выстреливает» из укрытия, то в «Вопросах экономики», то в «Коммерсанте».  Мы зовем на очный бой, но, если нет, давайте так. Готовы и заочно.

Кудрин предупреждает публику о неких ложных пророках, которые сулят всем «быстрое и окончательное решение проблемы». Дело в том, что идеологически наш спор не что иное как дискуссия о том, возможен ли в России рост, основанный на чем-то еще помимо экспорта подземных сокровищ. Мы не пророки, но мы, и правда, считаем, что проблемы роста российской экономики имеют достаточно быстрое решение. Но это решение совсем не простое, это целый набор просчитанных, системных мер, которые правительство должно реализовать в рамках новой проактивной политики сначала по восстановлению, а потом и наращиванию экономического  роста. Увы, за всеми выкладками Алексея Леонидовича читается тезис, не высказываемый напрямую: в современной России такой рост невозможен. Может быть где-нибудь когда-нибудь, когда создадутся условия, сами собой улучшатся и те самые «институты». А сейчас все равно все украдут или выведут за границу. Так что не сейчас и не здесь. Это позиция пропассивная. Но наша позиция – другая.

Коллеги, к сожалению, просто не очень умеют эффективно управлять экономическими инструментами: по-видимому, здесь важен наш, предпринимательский, бизнес-опыт. Поэтому остается ходить вокруг кругами, читать мантры и теоретизировать про таргетирование инфляции и барьеры, сдерживающие в России рост. А терять время — и мы это доказываем расчетами — значит обречь страну на отставание и прозябание в третьем-четвертом эшелоне мировой экономики.

Итак, «миф» номер один. Об инфляции. Вот таким наш подход видится Кудрину: «Инфляция в нашей стране носит преимущественно немонетарный характер, следовательно, ее бессмысленно регулировать мерами денежной политики, и Банк России должен отказаться от ее таргетирования».

В действительности мы не считаем, что надо отказаться от таргетирования инфляции, и надо продолжать с ней бороться, в том числе и мерами денежной политики. Но вот фетиш низкой инфляции при отсутствии экономического роста (и его перспектив) – это путь в тупик. Инфляция – это все лишь температура при болезни, а экономический застой – это сама болезнь. Температуру нужно стараться сбить, но без лечения  организм не выздоровеет. У мертвого тела нет температуры, у стоячей экономики – нет инфляции.

Поэтому мы предлагаем ЦБ таргетировать, как во многих других странах, не только рост цен, но и рост экономики. У нас действительно инфляция зависит не от денежного спроса, у нас — дефляция по «demand pull inflation». Наша инфляция — «cost push» («инфляция издержек») зависит от роста процентных ставок по кредитам, тарифов естественных монополий, но прежде всего от роста цен на импорт,  происходящего от  падения курса рубля, то есть в конечном счете напрямую от снижения цен на нефть.

Кстати, поэтому и недавний рекордно низкий уровень 4% достигнут не политикой ЦБ, а в большей степени повышением цены на нефть, за что мы должны благодарить не Набиуллину, а Путина и Новака , которые смогли добиться соглашения по сдерживанию добычи с ОПЕК.

И бороться с такой инфляцией надо не жестким сдерживанием денежного спроса, а уходом от наркотической зависимости от нефти, диверсификацией, заменой нефти новыми современными производствами. Главный способ борьбы с нашей инфляцией – экономический рост, и это доказал опыт успешных стран, который, мы приводим в нашей «Стратегии роста».

Тут за кадром, кстати, остался один очень любопытный посыл Кудрина. В предыдущей статье в журнале «Вопросы экономики» он заявил, что бесконтрольный рост тарифов если чем и сдерживается, так это высокими ставками ЦБ. Логика такова: если смягчить денежную политику, то начнется рост экономики, вырастет спрос на услуги естественных монополий со стороны потребителей, а следом и тарифы снова вырастут, потому что монополисты непременно это пролоббируют. Чувствуете, с какой точки зрения формируется такая логика? Мол, не надо ограничивать тарифы – ведь все равно «пролоббируют» с такой же неумолимостью, как наступает лето или зима. А надо задушить спрос – и у лоббистов не будет повода лоббировать по принципу «не нужно рожать детей, чтобы не выросли цены на детское питание».  Знаете, это уже просто явно нездоровая логика. Уж извините… 

Наш «миф» номер два. «Экономический рост сдерживается недостаточностью денег, следовательно, его можно подтолкнуть с помощью расширения денежного предложения».

Сегодня краткосрочное кредитование доминирует из-за неопределенности экономических условий, высокой инфляции, плохого инвестиционного климата и недостаточного развития институтов. «Наш относительно низкий уровень монетизации является не причиной слабости финансовой системы, а ее следствием», — такими словами Кудрин завершает свою контр-аргументацию.

Спасибо за поддержку, Алексей Леонидович, все совершенно верно: мы считаем точно так же. Финансовая и в целом экономическая система у нас слабая. А что же надо сделать, чтобы систему усилить? Что же надо сделать, чтобы она обрела способность сама «генерировать ресурсы»?

Надо дать толчок – нужна активная политика по поддержке роста, которая включала бы в себя не только экономические (налоговые, тарифные, институциональные решения), но и финансовые меры. Да, монетизация – это следствие, но, меняя финансовую систему, надо влить в нее дополнительную кровь, без который новый механизм не заведется. Вот о чем мы говорим, а не о том, что старым неэффективным институтам дать денег, чтобы они хоть как-то продлили прозябание. Мы четко даем пути «связанной» финансовой поддержки, которые дают максимальные гарантии целевого их использования, мы в реальном бизнесе знаем, как управлять инвестициями, и с госуправленцами можем поделиться опытом.

А вот теория Кудрина о том, что в экономиках, достигших предела «потенциального промышленного  выпуска», денежные инвестиции не приведут к росту ВВП, а только вызовут рост инфляции, — не про нас. У нас в экономике еще огромное количество «инвестиционных ниш». Мы делаем этот вывод, глубоко проанализировав нашу экономику, исходя из нашего предпринимательского опыта, и в отраслевом и в региональном разрезе наш предел еще далеко не достигнут. Нам еще расти и расти, но для этого, действительно, нужны не только честный профессиональный суд и правильная административное регулирование, но и низкая финансовая нагрузка на бизнес – налоги, тарифы. Без доступного долгосрочного кредита по конкурентным ставкам, только за счет собственных средств быстро и долго расти невозможно.

Тема номер три. «Экономический рост можно разогнать, задействовав имеющиеся в стране значительные незагруженные производственные мощности с помощью смягчения денежно-кредитной политики — снижения процентной ставки».

Миф состоит из двух частей. Первая —  это спор о том, что роста не может быть из-за отсутствия свободных производственных мощностей. Заказанное самим же Кудриным исследование ЦМАКП убедительно доказывает обратное. У нас не только есть незадействованные старые мощности, но и построенные в последнее время, некоторые из которых сегодня работают на 60-70% загрузки. Кроме того, рост может начаться с производств, имеющих короткий инвестиционный период, в их числе выход компаний из тени, создание новых малых и средних предприятий, экономики «простых вещей», сельского хозяйства; строительство  в среднесрочной перспективе будет поддержано более сложными производствами с более длительным периодом освоения инвестиций.

И тут Алексей Леонидович приписал бизнесу, который нуждается в инвестициях, желание вкладывать в неэффективные проекты, имеющие «отрицательную реальную рентабельность», и предостерег от вливания денег в такие проекты. Да вы не путаете частный бизнес с государственными финпотоками, Алексей Леонидович?

Бизнес, который покрывает основные коммерческие риски собственными деньгами, умеет лучше других взвешивать соотношение рисков и доходности и в заведомо убыточные проекты не вкладывается.

Вторая часть вопроса: можно ли эти проекты запустить с помощью снижения процентной ставки? Только за счет процентной ставки невозможно: нужна система мер. Но это условие необходимое: высокая ставка впрямую влияет на стоимость кредита. Вспомним 2014 год, когда ЦБ задрал ставку и все банки даже прежние ставки по кредитам задрали до запретительных высот.

Так что ставка должна стимулировать инвестиции, а не зарабатывание на депозитах, и, конечно, соотноситься с уровнем инфляции: мы предлагаем уровень «инфляция +2%». Но прошу учесть, что инфляция может быть и ниже, как успешно показали десятки стран.

Тема номер четыре. «Увеличению темпов роста может способствовать какой-либо аналог политики «количественного смягчения» — предоставления дополнительной ликвидности на льготных условиях».

Кудрин напоминает, что политика количественного смягчения (QE) работала и в США, и в ЕС, и в Японии на фоне низкой инфляции. Но здесь нужно смотреть миф «номер один». Мы уже говорили, что инфляция их типа — demand pull низкая, даже отрицательная. У нас инфляция — cost push – высокая, и она зависит от цен на нефть, и, соответственно, курса рубля.

«Все новые деньги пойдут на валютный рынок», — предупреждает Кудрин. Ну конечно, в нынешних условиях субъектам экономики интереснее скупать доллары и евро вместо того, чтобы инвестировать в отечественную экономику.

Увеличение денежного предложения не приведет к росту инфляции только при одном условии: она должна быть встречена работающим предложением отечественных товаров и услуг. А это уже комплексная реформа, без нее не обойтись.

Предлагаем и кнут, и пряник: более решительные, чем сейчас, ограничения для банков в моменты экстремальной волатильности рубля и более выгодные условия для вложения «новых денег». Заметьте, мы предлагаем не с вертолета деньги раскидывать, а вкладывать их в конкретные проекты импортозамещения, расширения инфраструктуры, внедрения новейших технологий. Да, в результате такой «губительной» политики у людей повысятся доходы, они смогут позволить себе больше приобрести. Будет рождаться новый спрос – колесо завертится.

А что предлагаете вы, Алексей Леонидович, кроме констатации того, что все безнадежно? «Все равно все разворуют, льготные деньги достанутся неэффективным монополистам», — читаем мы между строк. То есть мы должны расписаться в полной неспособности проводить активную экономическую политику?

А ведь есть уже и положительные примеры – у нас наблюдается реальный рост как раз в тех областях, где правительство вело активную стимулирующую политику: в сельском хозяйстве, автомобилестроении, IT, оборонке.

То есть страна не способна расти? Тогда о чем и зачем мы вообще спорим? Расходимся, ребята.

Тема номер пять. О политике ЦБ в отношении валютного регулирования. «Возвращение ЦБ к активной валютной политике — вплоть до фиксации валютного курса на заниженном уровне — будет способствовать росту», — якобы говорим мы.

Кудрин по-видимому спорит с тенью. 

«Не надо мешать рублю свободно падать, если он падает», — говорит нам Кудрин. Это же здорово и естественно. А если принимать меры к ограничению его волатильности, то «в среднесрочной перспективе это приведет к кризису платежного баланса».

Но дело в том, что мы против фиксированного курса. Нас перепутали с Глазьевым или еще с кем-то.

Более того, считаем ошибкой ЦБ то, что он сначала перешел к политике валютного  коридора, слишком долго задержался и поздно вышел из нее. Создал огромную «спекуляцию» для банков на валютном рынке и почву для большей волатильности курса при кризисе на нефтяном рынке.

Мы за то, чтобы курс устанавливал рынок, но государство в отдельные, очень специальные, моменты кризисов может вводить элементы мягкого денежного регулирования – см. стратегию роста.

Когда рубль слишком сильно укрепляется и начинает сдерживать рост производства, можно становиться участником рынка и осторожно скупать иностранную валюту.

В общем, курьезное развенчание получилось, если честно. С одной стороны, искажение нашей позиции, с другой — откровенная переоценка рисков собственной страны. А на самом деле — желание ничего не менять, попытка защитить ту политику, которую проводили столько лет, не очень преуспев с сырьевой зависимостью. Попытка снять ответственность с себя, экономических властей, и возложить всю вину на суды, административные и правоохранительные органы, которые портят бизнес-климат.

Выход по существу предлагается один  — лучше не дышать, чтобы не заразиться вредными бактериями, лучше не есть, чтобы не подавиться, и лучше не двигаться, чтобы не сломать ногу.

На самом деле риски оставаться на том же месте сегодня намного выше, чем риски предлагаемых нами изменений.  Российский бизнес хочет дышать, развиваться — не там, а здесь, в нашей стране. А граждане хотят нормально жить, растить детей, работать и делать карьеру дома, а не за границей.

Кто желает дышать – идемте с нами.

http://www.forbes.ru/biznes/344793-razv … rez-forbes

0

35

Возвращение к нормальности: как ускорить рост российской экономики

Главная проблема не в зависимости экономики от цен на нефть и не в уровне огосударствления основных отраслей, а в отсутствии у руководства страны последовательной стратегии развития

После каникул экономический блок правительства демонстрирует завидный оптимизм. Статистика подтверждает, что начавшийся еще в 2014 году спад закончился. На рынке энергоносителей заметна консолидация, позволяющая не слишком опасаться провала цен к $40 за баррель или ниже. Минэкономразвития полагает, что кризис (по крайней мере отчасти) носил циклический характер, прогнозируя увеличение инвестиций и 3% роста к 2020 году. Правда, это всего лишь среднемировые, а никак не опережающие темпы роста, но, похоже, в Кремле смирились с тем, что новый путинский срок экономических прорывов не принесет.

Однако возникает вопрос: почему российская экономика практически застыла в своем развитии (за десять лет с 2008 года рост ВВП составит, скорее всего, не более 4,8% — и не в год, а нарастающим итогом)? Государственники винят в этом либералов с их «рестриктивной» финансово-кредитной политикой; либералы — государственников, создавших неэффективные госкорпорации и поставивших политику выше экономики. И те и другие вспоминают про «ресурсное проклятие» и «ловушку средних доходов».

На мой взгляд, главная проблема все же не в ценах на нефть и не в уровне огосударствления основных отраслей экономики, а в очевидной неадекватности нашего целеполагания, причем в двух основных аспектах.

Техника

В экономике, как и в любом другом деле, существует определенный набор приемов, позволяющих добиться быстрого роста в различных исходных состояниях, и эти приемы хорошо известны.

В случае если страна давно находится в экономической «высшей лиге», то, как правило, необходимость «ускорения» обусловлена предшествующим кризисом — и тут идеально подходят «проциклические» меры, основной из которых выступает стимулирование спроса. Когда экономика фундаментально здорова, в каждом из жизненно важных секторов существует серьезная конкуренция, люди привыкли потреблять, зависимость от импорта не выглядит критической — тогда дополнительно вливаемые средства практически наверняка возвращают экономику к росту. Приемов тут масса: прямое финансирование государственных программ (как в США в 1930-е), дешевое кредитование и выкуп проблемных активов банковской системы, стимулирование отдельных отраслей через дотирование покупок автомобилей, жилья или товаров длительного пользования (как в Европе в 2008-м) и даже повышение минимальной зарплаты, пособий и пенсий (как сделали в 2009 году во Франции).

Если страна только хочет войти в число развитых (и это отчасти российский случай), техника также проста. Нужна «новая индустриализация» с акцентом на экспорт, привлечение максимального количества инвестиций и технологий извне при минимальных вложениях в «изобретение велосипеда», создание привлекательного инвестклимата для промышленных гигантов и заимствование их технологий с задачей последующего опережения. Дополнением способны служить свободные экономические зоны, технопарки и т.д. Но центральным элементом является довольно жесткая политическая система и предельно либеральная экономическая, позволяющая инвесторам этим доверием воспользоваться. Показателем успешности становится степень интеграции национальной экономики в мировую и конкурентоспособность на глобальном рынке индустриальных товаров. Примеров успешного использования такой техники много: Япония и Китай, Южная Корея и Малайзия, Бразилия и Чили.

Наконец, если стране неожиданно повезло и в ней нашли нефть (газ, уран, алмазы), быстрый и устойчивый рост также обеспечивается по хорошо известному алгоритму: государство использует нефтяные доходы в первую очередь на цели социального развития, при этом привлекая инвестиции в глубокую переработку сырья (та же Саудовская Аравия является крупнейшим в мире экспортером полипропилена) и снижая до минимума налоги (в ОАЭ налоговая нагрузка составляет 1,4% ВВП, в Кувейте — 1,5%, в Катаре — 2,2%). Следствием становится приток капитала в глобально конкурентные отрасли: недвижимость, туризм, авиаперевозки, даже медицину. Задачей ставится не превращение страны в мирового лидера, но прежде всего гарантирование устойчивого развития на период, когда цены на ресурсы могут упасть, а сами их запасы — истощиться. Примеров успеха этой техники также можно привести достаточно много, как и обратных примеров, когда неготовые пойти по подобному пути страны «проваливаются» в архаику (Венесуэла, Ангола, Нигерия).

C точки зрения техники России давно следовало выбрать один из вариантов развития:

— попытаться войти в «первый» мир, но ценой тут стала бы не только экономическая, но и политическая интеграция в него;

— провести «авторитарную модернизацию» без следов популизма и заботы о «национальных производителях», жестко подчиняя интересы энергетиков задачам развития промышленности и используя дешевое сырье в качестве такого же «наркотика», каким для Китая была дешевая рабочая сила;

— пойти по пути максимальной либерализации экономики и превращения страны в гигантский офшор, который привлек бы массу инвесторов за то время, пока правительство могло удерживать налоги на уровне статистической погрешности, позволяя национальному и иностранному частному бизнесу перестроить страну.

Однако ничего из этого сделано не было.

Стратегия

Помимо техники развития исключительно важное значение имеет стратегия, и тут определяющим является вопрос о том, чего страна намерена достичь: высокого уровня жизни или «вставания с колен». В начале 2000-х годов мы стояли именно на этой развилке. Однако никакого отчетливого выбора сделано не было.

Сначала, в период высоких цен на нефть, ориентиры несомненно носили экономический характер. Казалось, что хозяйственный рост устойчив, население богатеет и привыкает к рынку, что возникают новые точки роста и формируется «нормальная» хозяйственная система. Однако это ощущение базировалось на совершенно нерепрезентативной картине: почти 70% прироста ВВП на протяжении 2000–2008 годов пришлось на отрасли, которые практически отсутствовали в советской и ранней постсоветской экономике: на оптовую и розничную торговлю, строительство и девелопмент, банковский и финансовый бизнес, сектор мобильной связи и интернета и т.д. Россия в эти годы оказалась единственной из развивающихся экономик, в которой промышленное производство росло медленнее ВВП. Почти десять лет движения по такому пути практически полностью убили в стране возможность создания «контура» модернизации, который везде определяется высокотехнологическими отраслями.

Кризис 2008 года показал, что эта модель исчерпала свой потенциал. Даже восстановление цен на нефть (а в 2010–2011 годах их среднегодовые значения были выше, чем в 2008-м) не помогло нащупать путь для роста: темпы увеличения ВВП уверенно шли к нулю даже до захвата Крыма и начала войны на Украине. Сегодня, когда спрос не имеет значимого потенциала для увеличения, а отрасли, двигавшие российскую экономику в 2000-е, достигли пределов насыщения, высокие темпы роста вернуться уже не могут — как бы ни стимулировали экономику кредитами. За это время мы растеряли главные конкурентные преимущества: дешевые ресурсы стали запредельно дорогими, огромное количество активных и талантливых граждан покинули Россию, а государственное управление не стало лучше.

Даже наращивание военных расходов (достигших в 2016 году постсоветского максимума в 5,3% ВВП, по оценке СИПРИ) не стимулирует экономический рост — прежде всего потому, что если в развитых странах военные заказы исполняют частные компании, в основном (или в том числе) производящие гражданскую продукцию, то в России эти траты «тонут» в неконкурентном государственном «бизнесе», практически не создавая технологий, которые могли бы использоваться за пределами ВПК. А так как военные расходы в последние годы накладываются также и на войны, которые ведет Россия и которые оказываются чреватыми ответными экономическими мерами со стороны наших (бывших) партнеров, то и вовсе никакой выгоды от «имперской» стратегии не просматривается.

Сегодня, на мой взгляд, России нужно как можно скорее вернуться к осмыслению стратегии своего развития на ближайшие 20–30 лет — причем она не должна быть похожа на те программы и сценарии, которые каждый год пишут чиновники Минэкономразвития и других ведомств. И государственникам, и либералам надо осознать, что само по себе нынешнее состояние страны — уровень развития человеческого капитала, удручающее состояние образования и технологического сектора, отсутствие реальной конкуренции в большинстве системно значимых отраслей, невозможность даже энергетического сектора перейти на современные технологии развития, дикая запущенность инфраструктуры — не позволяет надеяться на прорыв. Его не принесут ни всплеск нефтяных цен, ни организация транзитных перевозок через Сибирь, ни переключение половины населения страны на майнинг биткоинов.

Экономический рост — это естественное состояние нормального современного общества. И если российское руководство захочет его восстановления, то для этого есть простой и верный рецепт: надо перестать считать свою страну исключительной и вернуться к той или иной версии нормальности, которая уже доказала свою эффективность на десятках исторических примеров.

ОБ АВТОРАХ

Владислав Иноземцев
директор Центра исследований постиндустриального общества

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

http://www.rbc.ru/opinions/economics/04 … m=newsfeed

0

36

Точные приоритеты и неидеальные институты: как можно реформировать Россию

При правильном выборе методов реформ российское государство может достичь характерного для развитых стран открытого доступа к общественным благам в горизонте 2024–2035 годов

СМИ и экспертное сообщество продолжают активно обсуждать доклад Центра стратегических разработок о социокультурных факторах инновационного развития. Интерес был обусловлен прежде всего любопытными цифрами о готовности россиян к реформам. Менее заметным для прессы, но не для академического мира оказался тезис о предлагаемых возможных инструментах для модернизационного рывка — так называемых промежуточных институтах.

Условия для перемен

Если говорить кратко, то современная институциональная теория, в наиболее концептуально полном виде сформулированная Дугласом Нортом и его соавторами, предполагает существование трех типов государств, или «порядков»:

- естественного порядка — фактически открытой диктатуры, насилие в которой применяется ко всем;

- порядков ограниченного доступа, где привилегиями, защитой от насилия и доступом к благам обладает консорциум правящих элит;

- порядков открытого доступа, где эти привилегии трансформировались в права и ими обладает большинство граждан.

Подавляющая часть государств, в том числе современных, до порядков открытого доступа не добирается: уж больно много усилий и везения нужно, чтобы преодолеть переходную фазу в виде доступа ограниченного. Но тем не менее если такие переходы и случаются, то при соблюдении двух условий.

Первое условие — запрос граждан на перемены. Тут не нужен революционный запал, который обычно разрушает институты, не создавая новых. Скорее речь идет о растущем недовольстве и несогласии населения жить по старым правилам, действующим только для узкой группы и выгодным преимущественно для нее. Граждане ощущают, что риски от их пребывания в статус-кво, связанные с отсутствием жизненных перспектив, схлопыванием горизонта планирования, стагнацией или падением уровня жизни, начинают превышать риски потенциальных перемен. Исследование ЦСР демонстрирует именно этот запрос: более 2/3 россиян хотят реформ, причем направленных против порядка ограниченного доступа — сохраняющейся коррупции, низкого качества жизни в городах и селах, общей незащищенности от преступности и беззакония. Более того, когда в рамках опроса мы спрашивали у россиян о приоритетных принципах реформирования, на первое и второе места они ставили свободу (37%) и справедливость (35%), чего им, очевидно, недостает.

Второе условие перехода — готовность хотя бы части элиты, реагируя на запрос граждан, трансформировать «испорченные» институты ограниченного доступа в институты, работающие в общих интересах. Очевидно, что для подобного неравноценного для элит обмена должны быть серьезные причины. Одного альтруизма здесь будет недостаточно. Более того, не бывает такой ситуации, чтобы вся правящая элита, «прозрев», решилась с завтрашнего дня жить по-новому. Формирование и консолидация каждого из значимых институтов открытого доступа происходили, когда в правящей элитной коалиции кто-то, видя риски для своих гарантий и привилегий и желая сохранить их, объединялся с другими и, отвечая на общественный запрос, был готов поддержать изменения. Переходы, которые совершались в современных развитых странах, как правило, сопровождались длительным торгом между разными группами, образованием и распадом коалиций в поддержку преобразований.

Запрос на перемены существует и внутри верхушки политического класса, как показало исследование настроений федеральных и региональных российских элит, которое проводилось по заказу ЦСР в конце прошлого года. Сжимание экономики в последние годы и, по сути, нулевые темпы роста, девальвация и общее падение уровня жизни, резкое обострение отношений с Западом, а также участившиеся аресты и преследования верхушки политического класса, особенно на региональном уровне, — все это не прибавляет элитам уверенности в завтрашнем дне, приводит к ощущению, что гарантии постепенно обесцениваются. Монополия государства на применение насилия размывается: различные группы активистов открыто применяют насилие в отношении несогласных с властью при бездействии правоохранительных органов. У отдельных групп внутри элиты горизонт планирования сжимается так же, как и у населения, формируется запрос на изменение или хотя бы стабилизацию правил игры, на возобновление диалога, получение гарантий сохранения статуса в будущем. Элитам становятся выгодны качественные институты.

Защита от ошибок

Подобная ситуация позволяет ЦСР говорить о наличии окна возможностей для структурных реформ и перехода к институтам открытого доступа. Но, как показывает другое исследование, предыдущие попытки преобразований в схожих условиях в России приводили к тому, что изначальные замыслы бывали реализованы не более чем на треть. Главная причина — действия групп интересов, выигрывающих от сохранения статус-кво или проигрывающих от преобразований, по разматыванию, забалтыванию или выхолащиванию реформ.

Понимая это, ЦСР предлагает два принципиальных подхода. Во-первых, это отказ от всеобъемлющей программы модернизации с концентрацией на ключевых приоритетах, которые одновременно и дадут наибольший вклад в темпы экономического роста, и будут способствовать становлению институтов открытого доступа для поддержания устойчивости роста. Таких приоритетов на данный момент три: технологическое развитие; достойная жизнь граждан и инвестиции в человеческий капитал; новое госуправление.

Второй подход — ставка на нестандартные ходы, одним из которых может выступать конструирование тех самых «промежуточных» институтов там, где сразу получить институты, свойственные порядкам открытого доступа, невозможно в силу совокупности институциональных, социокультурных и субъективных причин.

«Промежуточные» институты — это не российское изобретение, хотя в российском дискурсе они закрепились с таким названием благодаря работам академика Виктора Полтеровича. Анализируя практики перехода постсоветских стран к рынку, российский экономист пришел к выводу, что иногда отказ от «шоковой трансплантации» в пользу каких-либо промежуточных форм — решение более удачное. Так, например, происходило с выстраиванием системы ипотечного кредитования в Словакии и Чехии: в отсутствие практики накопления средств и кредитных историй институт ипотеки был внедрен только после распространения его промежуточной формы — стройсберкасс. Другой пример — постепенная либерализация цен и приватизация в Китае, когда комбинация коллективной и государственной собственности на муниципальных предприятиях позволила преодолеть сопротивление мощных групп интересов в центре, а также способствовала появлению эффективных менеджеров из числа управленцев таких предприятий, формированию рыночной инфраструктуры, повышению доверия населения к негосударственному бизнесу. Удивительно, но по такой же модели развивался институт принятия решений в ЕС, где изначально по правилу единогласия (решение считается принятым только тогда, когда за него проголосовали все страны-члены) принималось до 50% решений, а к сегодняшнему дню это число сократилось почти в два раза.

В международной экономике «промежуточные» институты известны благодаря работам Дани Родрика как second-best institutions. Собственно, это название и отражает логику их конструирования: когда в странах догоняющего развития немедленное внедрение институтов в идеальной форме невозможно вследствие специфических рыночных или политических условий, неустранимых в короткие сроки, стоит попробовать создать институты второго выбора. Они должны одновременно выполнять функцию «идеального» института и работать на ослабление ограничений, мешающих внедрить его в полноценном виде. Этапов трансформации этого института может быть несколько, но главное, чтобы в каждой следующей итерации политические ограничения ослаблялись, противников внедрения института становилось меньше, правила распространялись на все большее число социальных групп, а у населения формировались нужные для эффективной работы института навыки. Подобные институты второго выбора успешно существовали и во Вьетнаме, и в Южной Корее, и в странах Латинской Америки.

Выбор целей

Принимая во внимание имеющиеся ограничения, связанные с наличием мощных групп интересов и их ролью в блокировании предыдущих структурных преобразований, ставка на конструирование институтов второго выбора не универсальна, но вполне оправданна. Понятен и скепсис — возможны ли сейчас преобразования вообще? Однако скепсис уничтожает инициативу. А если преобразования не готовить, то шансов на их реализацию становится еще меньше. Для настоящего модернизационного рывка ключевые изменения должны последовательно или параллельно произойти в трех сферах. Первое — распространение принципа верховенства права на всех граждан без ограничений. Второе — установление публичного, консолидированного и ограниченного набора стимулов политического контроля над насилием, то есть ситуации, когда ни один следственный или силовой орган не может рассматриваться как инструмент политической и экономической конкуренции. Третье — деперсонализация деятельности организаций и институтов, когда они смогут успешно «переживать» своих создателей.

Под каждую из этих задач возможно выстраивание цепочки промежуточных институтов, эволюция которых позволит получить установление порядка открытого доступа в горизонте до 2024–2035 годов. Под каждый такой институт или даже каждую его итерацию придется «собирать» свою коалицию сторонников как в элите, так и среди граждан. Эти промежуточные институты будут усиливать работу по стратегическим приоритетам, обеспечивая нормальный процесс поступательного развития, результат которого полностью соответствует национальным интересам страны.

ОБ АВТОРАХ

Алексей Кудрин
председатель совета фонда ЦСР

Мария Шклярук
вице-президент ЦСР

Михаил Комин
Старший эксперт ЦСР

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

http://www.rbc.ru/opinions/politics/14/ … =center_10

0

37

Дорога к будущему: зачем России стратегия долгосрочного развития

Для успешного развития российскому обществу нужны и позитивный образ будущего, и реалистичный план движения к нему

Исторический опыт, унаследованный российским обществом от эпохи СССР и периода становления постсоветской России, еще долго будет влиять на направление и логику развития нашей страны. Некоторые последствия пережитых обществом событий, таких как, например, Великая Отечественная война, постоянно обсуждаются и анализируются. Однако есть и скрытые последствия, влияние которых на первый взгляд не кажется важным. Но именно они могут играть решающую роль в стратегической перспективе.

Ловушка выживания

Одна из таких часто игнорируемых проблем российского общества — нежелание или неспособность мыслить, «смотреть вперед» сразу на большие периоды. Согласно регулярным общественным опросам, около 46% россиян не знают, что с ними будет в ближайшие месяцы, еще 36% планируют свою жизнь максимум на один-два года вперед. Доминируют жизненные стратегии с малым горизонтом планирования — пережить бы эту неделю, месяц, год, а дальше будет видно.

«Схлопывание» горизонта планирования — последствие ряда шоков в жизни двух последних советско-российских поколений. Сначала идея планирования на долгий срок дискредитировалась бесконечным процессом строительства коммунизма в СССР. Несмотря на заверения, что советский человек обязательно будет жить при коммунизме в будущем, этот homo soveticus, не чувствуя никаких существенных изменений в жизни с середины 1960-х годов, разочаровывался в будущем. Последующий неожиданный крах СССР, образование за одну ночь границ там, где их не было, необходимость на ходу корректировать жизненные стратегии оставили существенный рубец в коллективной памяти, постоянно напоминающий об опасности строительства каких-либо долгосрочных планов. Далее последовал дефолт 1998 года, когда многие люди почувствовали себя обманутыми и вынесли убеждение, что связывать будущее со своими накоплениями не имеет смысла: ведь сбережения испарились не в первый раз всего за несколько лет. Кризис 2008 года, пусть и относительно легко пережитый обществом (но не закончившийся в экономике), девальвация рубля в конце 2014 года, серьезнейшее снижение доходов, возвращение риторики холодной войны, да и санкционная политика в целом уверенности россиянам не прибавили. Два периода стремлений к будущему — середины 1990-х и 2000-х годов — были слишком короткими, чтобы у людей сформировалась привычка работать на отдаленные цели. При этом шоковые события в экономике подрывают доверие к сбережениям, а значит, нельзя создать необходимого объема ресурсов для инвестиций.

Такие постоянные «переломы» и «перекосы» на протяжении последних 30 лет сформировали у большей части населения две устойчивые жизненные стратегии. Первая — бери от жизни все и сейчас, поскольку инвестиции в будущее все равно не работают, вторая — занимайся только своими проблемами и проблемами своей семьи: тут ты можешь что-то изменить.

Поиски великой цели

Исправить ситуацию могло бы последовательное исполнение долгосрочных решений властью. Но не складывается и с реализацией стратегий государства: успешная «Стратегия-2010» (известная как «программа Грефа») была реализована в среднем на 36%, концепция долгосрочного развития России до 2020 года устарела уже в момент своего принятия. Приоритетные национальные проекты — пример эффективного, но ручного управления, а не качественных структурных реформ. Даже по майским указам президента 2012 года плановые показатели далеко не полностью выполнены, а часть была достигнута за счет изменений методики расчетов.

Итак, в современной России не любят формировать полноценные, реалистичные стратегии будущего. Но зато о будущем любят мечтать. Согласно исследованиям Института национальных проектов, социокультурные характеристики российского общества, измеренные по методике Хофстеде, относят Россию одновременно к разрозненно коллективистским странам (разбитым на сплоченные, но слабо доверяющие друг другу социальные группы) и «феминным» — ориентированным на долгосрочные стратегии, но максимально избегающим неопределенности. Проще говоря, такая совокупность жизненных установок порождает потребность постоянного бега к великой цели и обуславливает столь же постоянное «недобегание» до нее. Мы всегда находимся в поисках чего-то большого и объединяющего, к чему хотелось бы стремиться, — особого «русского пути», коммунизма или национальной идеи, — но оказываемся не готовы ни находить, ни вырабатывать приемлемый для всех образ будущего, ни строить к нему дорогу, ни уж тем более поэтапно по этой дороге идти. Описанные выше шоки только укрепляют в нас подобные социокультурные характеристики.

Но это не значит, что Россия обречена вечно блуждать в темноте. К совокупности таких характеристик необходимо относиться как к исходным условиям — учитывать при реализации любого рода политики. С другой стороны, ориентироваться нужно и на то, что происходит с российским обществом и элитами сегодня.

Исследовательская группа ЦИРКОН недавно проводила масштабный экспертный опрос (вовлекший как провластных, так и оппозиционных экспертов). Самый любопытный результат опроса состоит не столько в тех прогнозах, к которым пришли респонденты, сколько в дисперсии и рассогласованности их оценок, показывающих, что консенсусного прогноза будущего нет даже среди тех, кто обладает всеми инструментами прогнозирования.

У власти также нет четкого видения: информационная повестка ориентирована на успехи прошлого и новости настоящего, но не отвечает на вопросы о России в перспективе 10–20 лет; показатели последнего экономического прогноза быстро меняются и, скорее всего, окажутся излишне оптимистичными. Переход в 2015 году с трехлетнего бюджета на годовой еще больше сократил горизонт планирования ведомств, а возвращение к трехлетке пока выглядит формальным. Финансовое поведение россиян характеризуется или вынужденным решением тратить все сразу, не оставляя ничего на будущее, что говорит об исчерпании внутренних бюджетов, или краткосрочным сбережением в банках. И то и то говорит о дальнейшем «схлопывании» горизонта планирования: люди сберегают из-за неопределенности, откладывая на близкий черный день, не веря в стабильный доход «завтра». А доверие общества к стратегиям сбережения на длительный период нам необходимо, это доверие практически напрямую конвертируется в экономический рост.

Окно возможностей

Но в такой тотальной неопределенности есть и существенное позитивное свойство. Когда у большого числа активных социальных и элитных групп в равной степени отсутствует четкий образ будущего, стирается и ключевое противоречие, которое их разделяет. Формируется эффект гомогенности, способный порождать высокую отзывчивость и готовность к компромиссу.

С октября 2016 года Центр стратегических разработок в рамках проекта «Россия будущего: позитивная повестка» провел серию рабочих сессий «Вглядываясь в будущее: Россия через десять лет» в российских регионах и продолжает интервью и дискуссии о будущем. В мыслях и идеях респондентов есть несколько ключевых пересечений: понимание необходимости и неотвратимости перемен, спрос на обозначение целей и описание образа будущего, которое отвечает на вопросы о развитии и роли человека в России и России в мире через 10–15 лет, демонстрация четкой программы действий по достижению этого будущего. Все устали от неопределенности, и наше общество стало стремиться ее избегать, что также укладывается в нашу социокультурную специфику.

Это значит, что шансы преодолеть разрозненность российского общества и описанные выше последствия предыдущих исторических периодов высоки. Спрос на позитивный образ будущего, понятные цели, которые удлинят горизонты планирования и принимаемых решений, соединят развитие страны с благополучием каждого человека, — огромен.

Вопроса здесь всего два: удастся ли воспользоваться открывшимся окном возможностей и кто именно это будет делать. Позитивный сценарий есть — проведение структурных реформ даст возможность к 2035 году удвоить ВВП (к 2025 году ВВП вырастет на 37%), на 90% увеличить реальную заработную плату, нарастить долю экспорта несырьевых неэнергетических товаров с 34% (в 2016 году) до 50% в 2029 году и 61% к 2035 году — и значит, быть в числе стран-лидеров.

Главный драйвер развития в этом сценарии, источник роста России — это реализация потенциала каждого отдельного человека в совершении структурного разворота к технологичной, инновационной экономике. Но чтобы нам совершить такой разворот, необходимо сложить вместе три составляющих успеха, учитывающих наши национальные особенности: определить векторы перемен, приемлемые для основных социальных групп, найти разделяемый всеми образ будущего, за которым нашему «коллективистскому мировоззрению» захочется побежать, создать реалистичный план движения к этому будущему — такой, который придаст сил для нового рывка. Чтобы оставаться в числе мировых лидеров, ближайшие десять лет придется бежать, и бежать быстрее, чем весь остальной мир.

Соединить спрос на перемены и амбициозные цели через четкие механизмы реализации, предложить изменения, к которым готова страна, создать план действий, который будет осуществим, — вот основные задачи Стратегии развития России 2018–2024 годов.

ОБ АВТОРАХ

Алексей Кудрин
председатель совета фонда ЦСР

Мария Шклярук
вице-президент ЦСР

Михаил Комин
Старший эксперт ЦСР

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

http://www.rbc.ru/opinions/economics/16 … on_subject

0

38

Центр Кудрина назвал риски создания «штаба реформ»

Идея о «штабе реформ» является обоснованной, но «без комплексной настройки системы» такой механизм не позволит управлять изменениями, считают эксперты ЦСР. Подумать над созданием администрации реформ ранее поручил Дмитрий Медведев

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/5/97/755096404435975.jpg
Алексей Кудрин (Фото: Сергей Савостьянов / ТАСС)

Штаб реформ, создать который предлагает бизнес-омбудсмен Борис Титов, не может существовать без «финансовых рычагов влияния» — ему надо дать право распоряжаться бюджетом на проекты. Об этом говорится в отзыве Центра стратегических разработок (ЦСР) на инициативу Титова (документ есть в распоряжении РБК).

Столыпинский клуб Титова разработал концепцию «администрации роста» — надминистерского центра по проведению реформ, руководитель которого должен одновременно занимать должность вице-премьера и подчиняться напрямую президенту. Как писал РБК, проработать инициативу и доложить предложения по ней поручил премьер-министр Дмитрий Медведев.

«Сам тезис о необходимости создания «центра реформ» является обоснованным и подкрепляется успешным мировым опытом (Франция, Великобритания). Вместе с тем такого рода косметические институциональные изменения без комплексной настройки системы инструментов и механизмов (бюджетных, нормативных, институциональных) реализации стратегических целей не позволят решить в полной мере задачи управления изменениями», — подчеркивают в ЦСР, где председателем совета является экс-министр финансов Алексей Кудрин. Центр готовит программу для будущего президента. Свою стратегию написал и Столыпинский клуб.

Главное разногласие у экспертных площадок — во взгляде на денежно-кредитную политику: Титов хочет вложить в рост экономики 7,5 трлн руб. за пять лет путем, в частности, целевой эмиссии ЦБ, а Кудрин отвергает «желание напечатать деньги» и настаивает на перераспределении расходов бюджета с обороны и безопасности на человеческий капитал и инфраструктуру.

Представитель ЦСР отказался от комментариев.

Как управлять реформами

Как пишут авторы отзыва ЦСР, в предложениях Титова не раскрываются уровень и категории проектов, за которые будет отвечать штаб реформ, из них следует, что «администрация роста» не несет ответственность за достижение отдельных KPI. Из-за этого возникают «риски отсутствия необходимой  вовлеченности и мотивации» штаба при исполнении реформ.

В свою очередь, ЦСР предлагает усовершенствовать институт госпрограмм: межотраслевые и комплексные приоритеты долгосрочного развития надо закрепить в стратегии страны, транслировать в приоритетные госпрограммы и сделать «четкими векторами развития, понятными не только государственным институтам, но и обществу». Реализовывать реформу надо в два этапа, полагают эксперты: на первом это будет делать координирующий (не совещательный) проектный офис, на втором — федеральное ведомство, которое, собственно, и станет штабом реформ (delivery unit).

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/945xH/media/img/3/09/755096399619093.jpg
Министерство экономического развития (Фото: Рамиль Ситдиков / РИА Новости)

Внутри правительства основной структурой для проведения реформ должно стать Минэкономразвития, которое следует освободить от «текучки», говорилось в предложениях Титова. Центром реформ, как описывает ЦСР, может быть «федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по стратегическому планированию» (или другой — как решит правительство). Эксперты Кудрина допускают, что ответственным исполнителем по реформам может стать как уже существующее ведомство, так и специально созданное для этих целей, при этом за ним «должна закрепляться также функция главного распорядителя бюджетных средств для реализации проектов в составе приоритетных программ».

Такая необходимость вызвана тем, что управление изменениями требует «широкой горизонтальной межведомственной координации», а не просто совещаний. Именно поэтому ЦСР сомневается в том, что штабом реформ может стать уже существующий Совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам при президенте, как предлагает Титов. Это предложение «требует существенной дополнительной проработки и детализации функций и полномочий данного органа», подчеркивают в ЦСР.

Что брать за KPI

В предложениях Титова говорилось о необходимости «отказаться от реализации масштабной административной реформы, которая имеет малые шансы на успех и будет создавать высокие риски торможения реальных изменений» (альтернативой ей как раз и должна стать «администрация роста»). В ЦСР возражают: проведение административной реформы «не является самоцелью», а круг входящих в нее проблем «достаточно широк и включает в себя вопросы приоритезации государственного управления, отказа от «ручного» управления, дерегулирования экономики».

Нужно перейти от «ручного управления», которое основано на поручениях, «к современной системе управления изменениями», подчеркивается в отзыве ЦСР (согласно подсчетам Столыпинского клуба, в прошлом году чиновникам в среднем приходилось выполнять по семь поручений в день от президента и еще по 19 — от премьер-министра и вице-премьеров). Сегодня закон о стратегическом планировании «не содержит единого всеобъемлющего стратегического документа целеполагания», сделать им нужно стратегию развития России, предлагают в центре Кудрина. В ней будут прописаны приоритетные направления и целевые показатели социально-экономической политики, национальной безопасности, научно-технологического и пространственного развития.

Титов в инициативе об «администрации роста» предлагает брать за KPI майские указы президента Владимира Путина. ЦСР подчеркивает, что надо учитывать не только их — «необходимо формировать систему приоритетов под новые вызовы и задачи».

Автор: Антон Фейнберг.

http://www.rbc.ru/economics/02/11/2017/ … ?from=main

0

39

Кудрин призвал Россию отказаться от национального эгоизма

Региональные экономические союзы, включая ЕАЭС, создают барьеры для торговли, заявил Алексей Кудрин, поэтому России нужно отказаться от «эгоизма» ради глобализации. По его словам, нельзя недооценивать и новые американские санкции

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/9/36/755094398765369.jpg
Алексей Кудрин (Фото: Владислав Шатило / РБК)

У региональных экономических партнерств есть негативная сторона — они создают барьеры на более высоком уровне. Об этом на ежегодной конференции Евразийского банка развития заявил председатель совета Центра стратегических разработок Алексей Кудрин, передает корреспондент РБК.

России нужно отказаться от «эгоизма», считает он, чтобы развивать мировую торговлю. «У нас сейчас интеграция идет зачастую в рамках межрегиональных торговых соглашений», — указал Кудрин.

«Россия, включая ЕАЭС, — это наше основное торговое партнерство, идя к выравниванию наших регуляторных, институциональных возможностей, создавая единое институциональное поле внутри торгового соглашения, как и внутри многих других — тем самым создаем некоторые барьеры между нашими торговыми соглашениями. Вот это может быть противоречие на сегодняшний день», — объяснил Кудрин.

По его мнению, такое противоречие — «этап к новому глобальному обмену и росту». Задавать тон в создании институтов «будут самые ведущие страны», подчеркнул он, а пользоваться ими будут другие государства, которые присоединяются к более развитым партнерам. Россия тоже «может дать лучшие примеры», добавил экс-министр финансов. Интеграция в международную торговлю — один из ключевых пунктов, которые прописаны в программе ЦСР для будущего президента, рассказал он.

Экономическому росту стран способствует торговля с государствами, которые глубже встроены в систему глобальных цепочек добавленной стоимости, говорилось в исследовании Всемирного банка. Взаимодействие с правильными партнерами «может улучшить способность компаний создавать, импортировать и применять новые технологии», которые они получают от своих зарубежных коллег или которые видят у иностранных конкурентов, подчеркивалось в докладе. Россию его авторы включают во «внутреннюю периферию» торговых цепочек (зона между «ядром» и «периферией»).

«К сожалению, ЕАЭС пока во внешней торговле России представляет около 8–9%. Поэтому, конечно, Россия должна думать как об ЕАЭС, так и о других направлениях своего торгового сотрудничества», — подчеркнул Кудрин.

В ЕАЭС накопилось много проблем, его участники «подошли к определенной черте», старые рецепты уже отработаны. Нужно увеличивать роль наднациональных институтов, согласился Кудрин с председателем коллегии Евразийской экономической комиссии Тиграном Саркисяном.

«И Россия должна будет, по сути, смелее делегировать свои суверенные права на этот уровень, отказаться от некоторой своей самостоятельности и национального эгоизма», — добавил он.

Например, Россия ввела антисанкции, не посоветовавшись с другими странами, и создала прецедент по принятию решений, которые выгодны только на национальном уровне, добавил Кудрин. Решения нужны и в финансовой сфере — например, банк, на который выдана лицензия в Казахстане, должен работать и в России, полагает глава совета ЦСР. Первый зампред ЦБ Ксения Юдаева в ответ напомнила о регуляторном арбитраже — ситуации, при которой возникают пробелы в регулировании из-за глобализации.

Еще один вызов евразийской интеграции — новые американские санкции. В России их пока «недооценивают», подчеркнул Кудрин, но это более жесткий вариант ограничений. Несмотря на то, что в них меньше предприятий, к ним теперь предъявляют другие требования, напомнил Кудрин: в санкционный список может попасть любая компания мира, которая с ними сотрудничает. Зато санкции могут подстегнуть использование рубля при международных расчетах, даже если это будет менее выгодно, считает он.

О «запасе прочности» России перед санкциями накануне заявил министр экономического развития Максим Орешкин. По его словам, его обеспечила макроэкономическая политика, в частности бюджетное правило и таргетирование инфляции.

Автор: Антон Фейнберг.

http://www.rbc.ru/economics/31/10/2017/ … on_subject

0

40

Экономика будущего. Есть ли у России шанс?

http://img12.lostpic.net/2018/01/02/e1e6a7dd951c238ac1a53dee882f08db.jpg

Год издания: 2016
Автор: Глазьев Сергей Юрьевич
Жанр или тематика: публицистика

Издательство: Книжный мир
ISBN: 978-5-8041-0869-5
Серия: Коллекция Изборского клуба
Язык: Русский

Формат: PDF
Качество: Издательский макет или текст (eBook)
Интерактивное оглавление: Нет
Количество страниц: 640

Описание: Новая книга академика Сергея Глазьева ставит вопрос ребром: почему при объективной возможности роста экономики с темпом не менее 8 % в год страна с избыточными золотовалютными резервами, положительным торговым сальдо, богатыми природными ресурсами и мощным промышленным потенциалом скатывается в кризисное состояние, оказываясь на периферии мировой экономики? В результате чего возникает катастрофическая для многих производственных предприятий ситуация? Виной ли тому западные санкции или решения денежных властей России рушат экономику нашей страны сильнее любых внешних обстоятельств?

Впервые читатель может увидеть целостную картину формирования экономической политики как результирующей экономических интересов, которая направляется офшорной олигархией в ущерб интересам страны и влечет деградацию российской экономики, которая уже много лет является финансовым, сырьевым и интеллектуальным донором западной финансово-экономической системы. Автор проводит читателя по закулисью отечественной политэкономии, обосновывая необходимость альтернативных решений. Предлагает план опережающего развития России на основе активизации имеющегося научно-производственного и интеллектуального потенциала, усиления ее конкурентных преимуществ на перспективных направлениях роста, превращения России в новый центр мировой экономики. Впервые экономический труд читается как политический детектив. Приятного прочтения и сильных впечатлений!

Свернутый текст

http://img12.lostpic.net/2018/01/02/e3b080601cd14b6576763923a367a8ab.png http://img12.lostpic.net/2018/01/02/01c71fed4d2896939c87b60ae433920e.png

Оглавление

Свернутый текст

Глоссарий .............................................................11
Предисловие ........................................................13
Введение ...............................................................17
Раздел I.
Назад, в Средневековье .....................................39
Глава 1. Идеология деградации .................... 42
Глава 2. Политика экономического самоубийства .....................................76
Глава 3. Санкции США и Банка России: двойной удар по национальной экономике ........104
Глава 4. Размышления об основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики ......126
Глава 5. Монетаристская политика как угроза национальной безопасности ...................................158
Раздел II.
Между Вашингтоном и Пекином ..................187
Глава 1. Длинные циклы в глобальном экономическом развитии ..............187
Глава 2. От имперского к интегральному мирохозяйственному укладу ........ 233
Глава 3. Переход к новой идеологии управления глобальным экономическим развитием ........... 249
Глава 4. Американская стратегия сохранения глобального доминирования и угроза новой мировой войны ................... 265
Глава 5. Формирование антивоенной коалиции за переход к новому мирохозяйственному укладу и положение России ...................... 282
Раздел III.
Стратегия евразийской экономической интеграции ...........................295
Глава 1. Предпосылки евразийской экономической интеграции ..........297
Глава 2. Проблемы и задачи развития Евразийского Союза .......................314
Глава 3. Перспективы расширения евразийской интеграции .............. 329
Раздел IV.
О неотложных мерах по укреплению экономической безопасности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития ....339
Глава 1. Угрозы экономической безопасности России в условиях американской агрессии .......................................... 342
Глава 2. Комплекс мер по обеспечению безопасности национальной валютно-финансовой системы ..... 385
Глава 3. Переход к управлению развитием экономики ................... 395
Глава 4. Стратегия развития регионов России ..............................437
Раздел V.
Диалог .................................................................457
• «Ждать катастрофы не нужно, нужно работать» ......................................... 458
• Они просто выполняют рекомендации из Вашингтона ............................................ 466
• «Главная проблема – отсутствие кредитов» ................................. 482
• «Предложения программы устойчивого роста ударяют по интересам банкиров и офшорной олигархии» ........................... 498
• «Есть пророки в своем Отечестве» ........... 511
• Власть в королевстве кривых зеркал ........525
• Как рубль оказался в заложниках .............537
• О новой парадигме в экономической науке .............................553
• Выбор будущего ......................................... 599
Заключение
К стратегии социальной справедливости и развития .........................................................613

Размер: 1.8 MB

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

41

На Гайдаровском форуме обсуждают «исчезновение криптовалют» и НДФЛ, санкции — лишь в кулуарах

Медведев, говоря о «криптовалютной гонке», намекнул на возможность приближения «тупиковой ветки киберреволюции». Грядущие риски от новых американских санкций в публичном поле не обсуждаются

https://cdn.bfm.ru/news/maindocumentphoto/2018/01/16/bit.jpg
Фото: Dado Ruvic/Reuters

Обновлено в 18:38

Криптовалюты могут исчезнуть через несколько лет, подобно многим интернет-компаниям начала 90-х. Это допустил премьер-министр Дмитрий Медведев, выступая на Гайдаровском форуме, который проходит в Москве.

Однако технология блокчейн, по мнению премьера, может стать частью повседневной реальности. Глава правительства отметил, что сейчас подходы к тому, какую политику следует вести в отношении криптовалют, различны, от запретительных до либеральных:

Дмитрий Медведев
председатель правительства РФ

«И всех сегодня волнует вопрос — где предел вот этой криптовалютной гонке? И вообще, может быть, это тупиковая ветвь киберреволюции. Ведь нельзя полностью исключить, что не повторится сценарий, который случился в начале 90-х годов, когда появилось множество компаний на базе развивающегося интернета, а в начале 2000-х эти компании в значительной степени исчезли. Но сама технология, я имею в виду именно сам интернет как раз, не только сохранилась, но играет в нашей жизни ключевую роль. Точно так же через несколько лет могут исчезнуть и криптовалюты, а технология, на базе которой эти криптовалюты развиваются, я имею в виду блокчейн, станет частью повседневной реальности. Такой сценарий тоже не исключен».


По совпадению во время речи Медведева биткоин летел вниз. 16 января он дешевел более чем на 13% и составлял около 12 000 долларов за штуку на фоне новостей об ужесточении контроля над рынком, поступивших из Китая и Южной Кореи.

Но одной из главных тем обсуждений в кулуарах Гайдаровского форума стало повышение НДФЛ. Накануне СМИ сообщили, что один из обсуждаемых вариантов — повышение налога до 15% для людей с годовыми зарплатами от 7 млн до 10 млн рублей.

Первый вице-премьер Игорь Шувалов в кулуарах форума назвал слухами информацию о введении прогрессивной шкалы НДФЛ. Глава Минфина Антон Силуанов заявил, что против повышения до 15%.

Помощник президента Андрей Белоусов сообщил, что правительство прорабатывает различные варианты бюджетного маневра. Меры могут предусматривать как сокращение части расходов бюджета, так и оптимизацию налогов. Отвечая на вопрос об оптимизации налогов, Белоусов заявил: «Она рассматривается, пока решения нет, прорабатывается».

Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков во время общения с журналистами подчеркнул, что никаких решений не принималось:

Дмитрий Песков
заместитель руководителя администрации президента — пресс-секретарь президента РФ

«Никаких решений пока не принималось. Вы знаете, что существует целый ряд предложений от разных групп экспертов, от разных исследовательских центров. Все они докладывались и главе правительства, и президенту, но каких-либо решений сейчас нет».


Но есть ощущение, что тема НДФЛ не закрыта, комментирует вице-президент РСПП Игорь Юргенс:

Игорь Юргенс
президент Всероссийского союза страховщиков, вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей

«Абсолютно может быть повышение НДФЛ, особенно для тех, кто больше 7 млн рублей в год зарабатывает, совершенно реальная перспектива. И это не послужит никаким поводом для обострения социальной обстановки, потому что это очень состоятельные люди, но на этом повышении начнется тестирование. Значит, если на 2% таким вот высокооплачиваемым поднимут НДФЛ, начнется тестирование того, насколько население уже готово к новому налогообложению — дифференцированному НДФЛ, в целом подоходному налогу. Поэтому я думаю, что рано или поздно эта мантра, что вот мы снизили, сделали плоскую шкалу и поэтому мы увеличили собираемость во много раз, это мантра первоначального накопления капитала. Но мы уже прошли довольно большой путь, и все понимают: невозможно, когда человек, который получает миллиарды, и человек, который получает 15 тысяч рублей в месяц, платят один и тот же 13-процентный налог. Поэтому это совершенно реально, а если бюджетный маневр, который абсолютно необходим для страны, потому что невозможно иметь очень сильную армию и неграмотных и больных людей на улице, поэтому бюджетный маневр с этой точки зрения с перераспределением на социалку абсолютно необходим. Каковы варианты? Только оптимизация налоговой системы путем дифференциации налогов, в первую очередь для состоятельных. Так вот с ходу других доходов, кроме опять упавшего с неба временного повышения цен на нефть, не имеется».


Возможность повышения НДФЛ комментирует бизнес-омбудсмен Борис Титов:

Борис Титов
уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

«Как только цена на нефть возрастает, у всех слово «стратегия» куда-то сразу из лексикона уходит, и начинают заниматься всякими вещами типа на какой высоте будет накладной карман. Помните, из «Барона Мюнхгаузена» — зауженную талию, как будем носить? То есть все перестают думать о том, что экономика имеет структурные проблемы, которые одним повышением небольшим НДФЛ или уменьшением НДФЛ не решишь. Вопрос — не сколько будет иметь доходов бюджет. Бюджет вообще — это вещь, имеющая вторичное значение. Главное — это экономика страны, а не бюджет государства. Поэтому налоговая система должна работать на всех, она должна стимулировать производство, она должна обеспечивать нормальный уровень жизни для людей и стимулировать их интерес к активной экономической позиции. Она должна, конечно же, балансировать бюджет, государство тоже должно жить со сбалансированным бюджетом, но еще раз — это вторично. Поэтому нужна сегодня серьезная экономическая, в том числе и налоговая реформа, которая касалась бы не только НДФЛ, но и возможности стимулирования развития производства за счет снижения налогов на производство и компенсации их налогами на потребление. То есть должно быть выгодно вкладываться в будущее, а не выводить прибыль из предприятий. Поэтому мы как Столыпинский клуб, столыпинский институт экономики и роста имени Столыпина в ближайшее время уже выйдем с нашей концепцией. Это должно быть комплексное налоговое изменение».


Можно было ожидать, что инвесторы и крупный бизнес воспользуются площадкой Гайдаровского форума, чтобы обсудить предстоящие риски от введения новых американских санкций. Однако в публичных выступлениях эта тема пока не звучит. О ней говорят в кулуарах.

https://www.bfm.ru/news/375096

0

42

Гордость и предубеждение: как спасти страну от скатывания в бедность

Ни казенный оптимизм правительства, ни призывы на баррикады не решат материальных проблем россиян

18 марта в России состоятся президентские выборы. РБК готов опубликовать в разделе «Мнения» статьи всех зарегистрированных кандидатов об их видении стоящих перед страной задач. Предлагаемые к публикации материалы не должны содержать предвыборной агитации.

Какой вопрос для России сегодня самый главный, самый острый?

На мой взгляд, нет задачи важнее, чем не свалиться снова в бедность 90-х. Какой бы оптимизм ни излучало правительство, но цифры говорят о том, что мы «зависли». Увы, мы до сих пор не научились жить в новых условиях, без дорожающей нефти. И если ничего не изменится, нас ждет все более значительное отставание и от развитых, и от развивающихся стран. И в конечном итоге мы вернемся во времена, когда зарплата $200 считалась обычной, $500 — солидной, а $1000 — верхом мечтаний.

Самое обидное заключается в том, что наша страна за последние сто лет пережила множество революций, катаклизмов, потрясений. Но так и не пришла к среднему уровню жизни населения, которого достигли европейские страны.

Что же нужно сделать, чтобы разорвать этот заколдованный круг? Некоторые из моих оппонентов считают, что все дело в безграничной свободе личности, которой нам не хватает. Дескать, надо разрешить всем все, пустить всех всюду и дела в экономике наладятся сами собой. Думаю, что это немного не так.

Так уж устроено, что история в сознании людей со временем мифологизируется. Сегодня, к примеру, встречаются вполне успешные, совсем не маргинальные молодые люди, которые всерьез считают Сталина отличным менеджером. Просто для них Сталин не параноидальный тиран, а герой комикса. А другие люди тоскуют по 200-процентной свободе 90-х и всерьез верят, что та самая «свободная рука рынка» сделала бы все сама, зря руку укоротили. Верните, дескать, беспредельную демократию и экономика начнет расти сама.

Ошибаются и те и другие, как пел Игорь Тальков.

Я уверен, что демократия нужна. Конкуренция в политике, как и конкуренция в бизнесе, всегда благотворнее сказывается на развитии, чем несменяемый застой. Но демократия не власть демократов, как это пытались доказать нам. Это форма политического устройства, которая отвечает сложившимся запросам представителей общества. Ее нельзя насадить, импортировать, ее можно только вырастить изнутри. Для настоящей демократии нужен широкий слой людей, которые предъявляют на нее запрос. Пока что в России такой слой людей слишком немногочислен. У нас есть, с одной стороны, чиновники, а с другой — бюджетники, которым в общем-то все равно, за кого голосовать. А еще нельзя забывать о леваках, которым все время хочется что-нибудь сжечь и кого-нибудь раскулачить.

Никакой призыв на баррикады насущных проблем не решит. На место одного царя встанет другой, как в свое время Емельян Пугачев стал бы Петром Третьим, если бы ему повезло. Нужно менять психологию избирателей, а путь к этому — только выращивание многочисленных частных собственников. Вот именно эти люди, которым не все равно за кого голосовать, и будут предъявлять запрос на сменяемость власти. И будут требовать от власти, чтобы она была эффективной для них.

И вот тут мы переходим к вопросам того, что надо изменить. К инструментарию для выращивания частных собственников.

Дело в том, что на сегодняшний день наша страна так и не смогла избавиться от системы, в основе которой лежит ручное управление десятком крупных, в основном сырьевых компаний. У нынешней экономики России нет внутренних механизмов роста, поэтому она полностью зависима от внешних, таких как цена на нефть. И эта зависимость углубляется.

А экономическая политика правительства сосредоточена на единственной задаче — защите интересов федерального бюджета, то есть себя. Любой ценой, даже ценой торможения экономики, падения уровня жизни населения

Для глубоких перемен в структуре экономики нужны инвестиции. Их недостаточно. В стране стало невыгодно и небезопасно производить. Невыгодно — из-за высоких процентов по кредитам, высоких тарифов и налогов, небезопасно — из-за сильного административного и уголовного прессинга. Половина экономики в тени.

Ожидать, что ситуация исправится сама собой, бессмысленно. Не исправится. Потому что нынешние проблемы не результат случайных ошибок или обстоятельств. Это и есть суть нашей экономической системы.

Что и как можно изменить? Если вкратце, то надо отказаться от политики макроэкономической стабилизации. Пора признать, что ее единственная реальная цель концентрация денег в федеральном бюджете. А это ведет к подавлению экономической активности, разрушению бюджетов регионов и расширению бедности. Нужно снизить проценты по кредитам для производства и населения. ЦБ должен держать ставку на уровне, выгодном не государству, а людям и бизнесу.

Жизненно необходимо ограничить аппетиты естественных монополий. Поставить под контроль их тарифы, которые сегодня увеличиваются вслед за любыми запросами самих монополий.

Надо перенастроить налоговую систему на рост, а не на вытаскивание из экономики остатков последнего ради удовлетворения сиюминутных потребностей. Сформировать пенсионную систему, которая будет насыщаться благодаря росту производительности труда и, соответственно, росту базы для начисления социальных взносов. Механическое повышение пенсионного возраста без изменения качества экономики — это тупиковый путь. Все социальные вопросы должны решаться не перекраиванием бюджета, а его наращиванием. А это означает, что государство должно всемерно стимулировать приток новых инвестиций, создание новых рабочих мест. Хорошая работа с хорошей зарплатой решает бóльшую часть проблем в жизни простых людей.

И конечно же, я настаиваю на том, что административное и уголовное давление государственного аппарата на бизнес должно быть резко сокращено. Это одно из основных условий оживления экономики.

Я охватил лишь самые общие задачи, потому что формат статьи не позволяет углубляться в подробности. А подробности есть, и они образуют собой систему реформ.

Деньги на реформы есть. Только повысив эффективность управления государственными финансами казначейство может сэкономить сотни миллиардов рублей. А еще есть деньги, которые ЦБ тратит на спасение проворовавшихся банков (в 2015–2017 годах почти 7 трлн руб.) и которые могли бы быть направлены на кредиты экономике, в социальный сектор. Наконец, макроэкономические условия таковы, что бюджет может и должен занимать больше и тратить эти деньги на развитие страны.

Перемены должны быть хорошо продуманными и постепенными, без потрясений и конфликтов. Революции и потрясения к нужному результату не приведут; все, что они могут, это спровоцировать либо новый передел собственности с хаосом, который мы уже проходили, либо резкий поворот в сторону левого тоталитаризма.

Только успешное экономическое развитие способно стать надежным фундаментом устойчивой политической демократии.

ОБ АВТОРАХ

Борис Титов
кандидат в президенты России, уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

https://www.rbc.ru/opinions/politics/22 … m=center_6

0

43

Центр Кудрина назвал способ ускорить рост ВВП без инвестиций на 40 трлн. руб.

Чтобы ускорить рост экономики до темпов выше среднемировых, нужно добавить в нее почти 5 млн занятых и 40 трлн руб. дополнительных инвестиций за шесть лет — или же увеличить производительность, пишут Алексей Кудрин и эксперты ЦСР

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/5/19/755229212302195.jpg
Алексей Кудрин (Фото: Роман Пименов / Интерпресс / ТАСС)

Есть два способа поднять темпы экономического роста в России выше 4%. Первый — «добавить» в экономику 4,6 млн занятых и 40 трлн руб. дополнительных инвестиций в основной капитал (сверх тех, что и так ожидаются). Второй вариант — увеличить совокупную факторную производительность (показатель, учитывающий эффективность труда, капитала и технологического прогресса, а также инфраструктуры и качества рыночных и регулятивных институтов). Об этом в своем докладе «Новая технологическая революция: вызовы и возможности для России» (есть у РБК) пишут эксперты Центра стратегических разработок (ЦСР) Алексея Кудрина. Они сосредотачиваются на втором варианте.

Подготовкой предложений, которые будут опубликованы в следующем выпуске журнала «Вопросы экономики», занимались директор Института отраслевых рынков и инфраструктуры РАНХиГС советник Кудрина Георгий Идрисов, вице-президент ЦСР Владимир Княгинин, сам Кудрин, занимающий должность председателя совета ЦСР, и руководитель проектного направления организации Елена Рожкова.

Застой вопреки риторике

России нужно увеличить производительность труда, чтобы устранить отставание от других стран, однако пока «наблюдаются низкий уровень инновационного потенциала, недостаточно высокая результативность научно-технологической деятельности, скромные результаты в области цифровизации и платформизации экономики», говорится в работе. В технологическую революцию Россия включается с «запозданием», а ее позиции все еще слабые, несмотря на популярность модернизационной повестки. Вклад совокупной факторной производительности в рост ВВП «невелик», считают в ЦСР.

Нужен другой путь

Экономика России вряд ли сможет быстро расти за счет инвестиций, говорилось в недавнем исследовании Аналитического кредитного рейтингового агентства (АКРА). Существуют структурные факторы для их увеличения — импортозамещение, расширение экспорта, прямые требования по новым инвестициям от государства. Но конъюнктурные стимулы, такие как рентабельность, кредитные риски, динамика объемов производства, — слабые почти во всех секторах. По расчетам аналитиков, в ближайшее время бизнесу будет выгодно вкладываться только в транспортно-логистический комплекс.


Предложения ЦСР, который готовил экономическую программу для президента Владимира Путина, делятся на несколько блоков. Во-первых, необходима модернизация традиционных секторов — ТЭК, АПК, металлургии, горнодобывающей промышленности и других. Для этого правительство могло бы институционально закрепить новые принципы оценки развития технологий, которые повысят качество технологического менеджмента. Так как доля государства в экономике велика (46%, по подсчетам ЦСР), нужно обеспечить в госкомпаниях «переход на передовые производственные технологии, цифровые и платформенные решения, выпуск новых поколений продуктов», а также улучшить технологическое регулирование.

Больше риска

Второй блок — расширение доли высокотехнологичных секторов с нынешних менее 1% ВВП до 10% через шесть лет. ЦСР предлагает «масштабировать» меры Национальной технологической инициативы (госпрограмма по поддержке перспективных отраслей). Следует создать «консорциумы в формате инвестиционно-технологических партнерств» по примеру других стран — они «восполнят дефицит кооперационной культуры» и расширят горизонт планирования, считают в ЦСР.

Третий блок касается цифровизации, которая «выражается не только в замене аналоговых систем управления цифровыми, но и в интеллектуализации технологических объектов и систем». Цифровизация должна затронуть в том числе «критические» секторы инфраструктуры: здравоохранение, науку, банки, ТЭК (включая оборонку и атомную энергетику), госуправление.

ЦСР также предлагает переориентировать институты развития с финансирования низкорисковых проектов (в основном это поздние этапы инвестиционного цикла) на проекты ранних стадий, «которые могут стать основой для будущих технологических прорывов». Кроме того, нужно создавать новые институты развития и финансировать, в частности, средний бизнес. Пятый блок в работе ЦСР — формирование и сохранение научной базы, для которой нужна реформа управления наукой. Так, эксперты считают нужным создать новый федеральный орган исполнительной власти, который будет заниматься нормативно-правовым регулированием в сфере высшего образования и науки.

О задаче увеличить ВВП на душу населения в полтора раза Путин говорил в своем послании. Пока темпы роста в России заметно ниже среднемировых — в 2017 году ВВП вырос на 1,5%. Мировой рост экономики, по данным Всемирного банка, составил 3% (2,3% в развитых странах и 4,3% — в развивающихся). В 2018 году Всемирный банк ожидает роста мирового ВВП на 3,1%, а российского — на 1,7% (Минэкономразвития позитивнее, его прогноз составляет 2,1%).

Автор: Антон Фейнберг.

https://www.rbc.ru/economics/05/04/2018 … =center_40

0

44

Центр Кудрина опубликовал «семь приоритетов» для Путина

Центр стратегических разработок Алексея Кудрина впервые опубликовал комплексную версию своей программы. В ней говорится о бюджетном маневре, продаже госсобственности, росте пенсионного возраста и контрактной армии

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/0/14/755234271004140.jpg
Владимир Путин (Фото: Александр Земляниченко / AP)

Центр стратегических разработок Алексея Кудрина впервые опубликовал стратегию, которую он готовил для президента Владимира Путина, пока не в полном виде. В краткой версии программы на сайте ЦСР эксперты структурировали свои предложения в семь приоритетов и представили ключевые результаты по каждому из них к 2024 году.

«Это резюме, сокращенная версия, но, конечно, как каждый реферат, он отражает содержание исходного документа. Мы исходили из того, что краткая версия — это публичный документ для широкой аудитории, поэтому не включили в него технические меры, переписали его неэкспертным языком», — пояснил РБК директор департамента коммуникационной политики ЦСР Павел Демидов. В мае аналитический центр сделает публичными дополнительные материалы, в частности более детализированные меры своей программы, отметил он, при этом некоторые из них уже публиковались. Приоритеты стратегии нашли отражение в послании президента, добавил Демидов.

Бюджетный маневр и продажа госактивов

Первый блок касается качества жизни — он включает меры по увеличению ожидаемой продолжительности жизни на пять лет и росту среднего размера пенсий до уровня в два раза выше прожиточного минимума (на треть в реальном выражении). Предложения по этому приоритету включают, например, новые программы лекарственного обеспечения, адресную поддержку для семей с доходом ниже прожиточного минимума и использование материнского капитала как ежемесячного пособия. ЦСР формулирует и предложение по увеличению пенсионного возраста, к 2034 году он должен достичь 63 лет у женщин и 65 лет у мужчин (за счет этого предлагается увеличить сами пенсии). Среди первых шагов по реализации своих проектов эксперты Кудрина называют бюджетный маневр, включающий рост расходов на образование с 3,5 до 4,4% ВВП, на здравоохранение — с 3,1 до 4% ВВП, на инфраструктуру — с 2,5 до 3% ВВП.

ЦСР во втором приоритетном проекте указывает на необходимость роста числа россиян, готовых стать предпринимателями, вдвое (во столько же должна вырасти и доля малого и среднего бизнеса в ВВП — до 40%, но к 2030 году). Доля государства в экономике должна снизиться до 25% (сейчас 46%, по оценкам ЦСР на 2016 год). Из своих предложений ЦСР выделяет, в частности, планы обязать государство продавать доли в предприятиях, в которых его присутствие не нужно, и меры по развитию «эффективной системы льгот и преференций, систем краудфандинга и отдельных кредитных бирж» для небольших компаний.

Открытость экономики и помощь заключенным

Блок предложений ЦСР по технологической инициативе включает рост производительности труда на треть и трансформацию частных компаний в активных экспортеров (по планам ЦСР, выручка 75 крупнейших из них составит 250 млрд руб.). Как писал РБК, это планируется обеспечить за счет обновления ключевых отраслей промышленности, изменения форматов институтов развития. Четвертый приоритет затрагивает открытость российской экономики: несырьевой экспорт должен вырасти вдвое до $200 млрд, а экспорт продовольствия — на 60%. Пятая мера касается изменения механизма госуправления через внедрение новых методик и практик, которыми займется специальный Центр эффективности госуправления, а также повышения прозрачности контроля и надзора.

Приоритетное направление по развитию городов подразумевает сокращение времени в пути из пригорода в центр крупного города в среднем до одного часа, а также рост обеспеченности жильем с 25 до 30 кв. м на человека. Блок по судам и безопасности — последнее, седьмое направление из программы ЦСР — включает меры по ресоциализации бывших заключенных, упрощению отчетности для полиции и изменению кадрового состава судей (ими, как считают в ЦСР, должны становиться не бывшие секретари судов, как это зачастую бывает сейчас, а выпускники специального Федерального центра подготовки судей). ЦСР также предлагает формировать вооруженные силы на 100% из контрактников. «Расходы на оборону и вооружение будут гибко планироваться и корректироваться каждый год, что позволит и тратить меньше, и защищаться эффективнее», — указывают авторы доклада.

За пределами кабинетов

ЦСР Кудрина не раз критиковали за отсутствие его программы в публичном доступе — в частности, об этом говорил бизнес-омбудсмен Борис Титов, также готовивший стратегию для Владимира Путина и опубликовавший документ еще в 2016 году. Например, избирательный штаб Титова, который выдвигался в президенты, раздал своим агитаторам методички с указанием, что Кудрин «свою программу развития России с повышением пенсионного возраста тащит через кабинеты кулуарно». Кудрин же объяснял, что ЦСР готовит свои предложения для президента, и решать, какие из них брать в свою программу, будет он.

В мае прошлого года Путин, отвечая на вопрос журналистов о «кулуарном» обсуждении стратегии, сказал, что любые предложения такого уровня «должны проходить широкое общественное обсуждение». «Что касается того, что программа Кудрина не обсуждалась публично, — вы ему и попеняйте на это!» — заявил тогда Путин. Вскоре Кудрин и Титов представили президенту свои стратегии в Кремле.

Программа ЦСР проходила через разные форматы обсуждения, указывает Демидов — о них говорили на крупных экономических форумах и стратегических сессиях в Москве и регионах, а всего в подготовке предложений участвовали 1,7 тыс. экспертов. Кроме того, многие меры из стратегии (всего их более 300) содержались и в публичных докладах ЦСР, добавляет он. «Какие-то меры именно по итогам экспертных и общественных обсуждений были исключены или изменены, другие дорабатывались весь последний год, что мы общались с министерствами и ведомствами по поручению президента», — сказал собеседник РБК.

Автор: Антон Фейнберг.

https://www.rbc.ru/economics/11/04/2018 … =center_10

0

45

Путину предложили способ привлечь иностранцев в экономику

Иностранный бизнес не чувствует себя уверенно в России из-за непредсказуемого законодательства, считает бизнес-омбудсмен. Титов предложил Путину не только на бумаге, но и де-факто закрепить стабильные условия работы для инвесторов

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/4/40/755271140659404.jpg
Владимир Путин и Борис Титов  (Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС)

Нестабильность в российском законодательстве и неблагоприятная внешнеэкономическая обстановка отталкивают зарубежные компании от инвестиций в Россию. Такие выводы содержатся в ежегодном докладе уполномоченного по правам предпринимателей Бориса Титова (есть у РБК), который он представил президенту 23 мая.

Нестабильное самочувствие

Согласно закону «Об инвестиционной деятельности в РФ, осуществляемой в форме капитальных вложений», права субъектов инвестиционной деятельности, с которыми заключаются госконтракты, являются стабильными и сохраняют свою силу на весь срок их действия. «Но де-факто стабильных условий инвестор не получает», — считает Титов. По его словам, сохраняется риск отказа властей от действующих мер, что мешает инвесторам провести оценку рисков и предстоящих затрат в случае изменения регулирования. Омбудсмен предлагает разработать меры, которые обеспечат применение режима «стабильности регуляторных требований», в том числе в рамках применения ценового регулирования.

Факт нестабильности законодательства в России действительно есть, говорит руководитель практики управления рисками ФБК Grant Thornton Роман Кенигсберг. «У нас сменяются акцизы, формулы расчетов, ведутся постоянные дискуссии в СМИ о различных маневрах. Все это говорит о том, что правила могут в любой момент измениться», — согласен эксперт. Однако, по его мнению, стабилизация условий для инвесторов на фоне обострения санкций против России вряд ли что-то изменит в способности увеличить приток инвестиций из-за рубежа. Речь скорее надо вести об активизации внутренних инвестпроцессов, считает он.

Один из способов привлечения крупных инвестиций разработал Минфин. Речь идет об обновленных специнвестконтрактах. СПИКи — это инструмент привлечения крупных инвестиций: в обмен на обязательство инвестировать в тот или иной промышленный проект компании получают «стабильность законодательства и налогового режима» и специальные меры стимулирования — в частности, налоговые льготы.


Для создания привлекательных инвестиционных условий необходимо также внести изменения в налоговое законодательство, считает Титов. Одной из проблем, по его мнению, является перераспределение процентов по налогу на прибыль: с 2017 года федеральный центр забрал 1 п.п. по налогу на прибыль, и теперь регионы (вплоть до конца 2020 года) собирают налог по ставке 17%, а не 18%, как раньше. Увеличение федеральной части ставки повышает налоговую нагрузку для иностранных инвесторов, ведущих свою деятельность в субъектах России, отмечает омбудсмен. «Региональное налоговое законодательство в части стимулирования инвестиционной деятельности не может влиять на федеральную ставку и, следовательно, эффект от предоставления льгот в субъектах сокращается на 1%», — говорит он.

Для компаний, которые начали вести инвестпроекты в субъектах России до 2017 года, Титов предлагает закрепить федеральную ставку в размере 2%, если снижение региональной ставки по налогу на прибыль не предусмотрено региональным законодательством («дедушкина оговорка»). По сути, предлагается гарантировать снижение налога на прибыль на 1 п.п. за счет федерального центра, говорит руководитель аналитической службы «Пепеляев Групп» Вадим Зарипов. Но вряд ли снижение ставки с 20 до 19% значительно повлияет на инвесторов, считает он.

Основная мысль тут проста: если инвестор в одном режиме запустил проект, то он хотел бы в этих же условиях его реализовывать, говорит Кирилл Никитин, руководитель практики по оказанию услуг государственным органам и компаниям государственного сектора PwC в России. По его словам, пример с 3% налога на прибыль, которые теперь идут в федеральный бюджет, сейчас еще более актуален. «В правительстве продолжают обсуждать идею о еще большей консолидации налога на прибыль в федеральном бюджете, и с этой точки зрения некоторые налогоплательщики могут вообще остаться без региональных льгот», — говорит эксперт.

Решение сверху

Еще одним фактором улучшения инвестиционного климата должны были стать налоговые льготы по налогу на прибыль, предоставляемые в рамках региональных инвестиционных проектов, пишет Титов. Однако сейчас применение данной льготы полностью зависит от соответствующего законодательства субъекта. Сейчас размер ставки налога (уплачивается в бюджеты регионов) может быть понижен законами субъектов до нуля с начала налогового периода, когда была получена первая прибыль, и до окончания срока действия проекта.

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/945xH/media/img/4/93/755271141866934.jpg
Борис Титов (Фото: Михаил Климентьев / ТАСС)

Омбудсмен предлагает установить для участников инвестпроектов нулевую ставку налога на первые пять лет, исчисляемые с момента получения прибыли. В последующие пять лет ставка налога устанавливается законом субъекта и не может превышать 5%. Если в субъекте не принято соответствующее законодательство, то сохраняется нулевая ставка, следует из доклада. Титов предлагает закрепить соответствующие изменения на федеральном уровне.

В докладе предлагается волевым решением сверху за «неразумных губернаторов» установить льготы по налогу на прибыль, говорит Зарипов из «Пепеляев Групп». «Для компаний это очень привлекательно, но поскольку такое предложение влияет на финансовое положение регионов, то оно может встретить сопротивление губернаторов и Совета Федерации. Поэтому льгота может пройти только в случае компенсации регионам выпадающих в связи с этим бюджетных доходов: если федеральный центр решает предоставить льготу, то она должна быть от его щедрот, а не за счет регионов», — отмечает эксперт.

«С точки зрения бизнеса, Борис Титов говорит правильные вещи. С точки зрения субъектов — любого рода навязанные им льготы по налогу, который идет в региональный бюджет, это выпадающие доходы. Поэтому встает вопрос об их софинансировании из федерального бюджета, особенно если речь идет о дотационных регионах», — согласен Никитин из PwC. По мнению Кенигсберга из ФБК, обязывать субъекты предоставлять льготы на федеральном уровне неправильно: «Фактически это перекройка всего налогового законодательства, которая может еще больше усугубить проблемы платежеспособности субъектов».

Определить налоговую «осмотрительность»

Нестабильность и изменчивость налогового законодательства вызывает беспокойство также и у российского бизнес-сообщества. Титов обращает внимание на необходимость увеличения интервала времени между внесением новых поправок в Налоговый кодекс и их вступлением в силу. Впрочем, работа над этим уже ведется. Согласно поручению премьер-министра Дмитрия Медведева, Минфин до конца мая должен представить предложения на тему включения в Налоговый кодекс нормы о том, чтобы налоговые законы публиковались не позднее 1 сентября, если вступают в силу с 1 января следующего года. Сейчас такие поправки вступают в силу через два месяца или с начала нового налогового периода

Из-за излишней фискальной отчетности компании несут потери, как временные, так и финансовые, отмечается в докладе. Титов настаивает, что срок подготовки запрашиваемых при налоговых проверках документов следует увеличить с пяти до десяти дней, а сами документы разрешить предоставлять в электронном виде.

Одной из самых ощутимых проблем для бизнеса стало произвольное применение понятия «должная осмотрительность» (поведение налогоплательщика при выборе контрагентов) в налоговых делах, говорил ранее Титов. В своем докладе он говорит, что Федеральная налоговая служба (ФНС) должна составить перечень элементов «должной осмотрительности», включив в него федеральный реестр недобросовестных контрагентов. По словам партнера юридической фирмы Taxology Михаила Успенского, сама ФНС отказывается оперировать термином «должная осмотрительность», поэтому вряд ли обрадуется предложению создать перечень действий по ее проявлению. Понятие было введено в налоговую практику Пленумом Высшего арбитражного суда в 2006 году

Успенский отмечает, что налоговая служба отказывается применять положительные для бизнеса подходы, выработанные судами за последнее десятилетие. «Один из наиболее чувствительных моментов для бизнеса — отказ учитывать расходы по налогу на прибыль по сделкам с сомнительными контрагентами. Даже если поставщик обладал признаками однодневки, раньше инспектора отказывали только в вычетах НДС, то сейчас «снимают» как НДС, так и расходы по прибыли», — говорит юрист.

Навести порядок следует и с фискальной нагрузкой, связанной с ростом числа неналоговых платежей, считает бизнес-омбудсмен. Несмотря на многократные поручения президента и премьер-министра решить эту проблему, объявленный мораторий на введение новых неналоговых платежей, по факту не действует, а единые правила установления и регулирования неналоговых платежей не приняты, говорит Титов. В марте, на последнем заседании в правительстве по этой теме, было решено внести часть платежей, обладающих налоговой природой, в НК. По мнению Титова, необходимо законодательно закрепить переходный период в 10 лет, в течение которого на данные платежи не будут распространяться санкции (в первую очередь, уголовная ответственность, блокировка банковских счетов, штрафы). Остальную же часть платежей решено закрепить в отдельном законе. Там должны быть прописаны их предельные ставки, порядок введения и отмены, отмечает омбудсмен.

Автор: Екатерина Копалкина.

https://www.rbc.ru/economics/24/05/2018 … m=newsfeed

0

46

Кудрин ответил на предложение Чубайса о венчурном инвестировании пенсий

По мнению главы Счетной палаты, подобная практика есть в большинстве стран, но в России такие инвестиции возможны лишь при качественном надзоре

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/0/85/755299551102850.jpg
Алексей Кудрин (слева) и Анатолий Чубайс (Фото: Валерий Шарифулин / ТАСС)

Инвестирование пенсионных средств, в том числе через венчурные фонды, возможно и в России при условии обеспечивания надзорными органами снижения рисков. Такое мнение высказал глава Счетной палаты, председатель совета Центра стратегических разработок Алексей Кудрин. Он отметил, что такая практика есть во многих странах.

«И вопрос: насколько наш надзор умеет отслеживать качество работы институтов инвестирования, чтобы обеспечивать уменьшение рисков такого инвестирования?» — заявил Кудрин, отвечая на вопрос журналистов о возможности и целесообразности такого инвестирования (цитата по «Интерфаксу»).

«Когда мы все придем к выводу, что качество наших институтов достаточно, это возможно», — добавил он.

22 июня глава «Роснано» Анатолий Чубайс заявил, что рано или поздно пенсионные деньги в России будут вложены в инвестиции, что уже является тенденцией в мире.

«С другой стороны, такой ажиотаж поднялся на ровном месте, что сейчас вряд ли стоит какие-то активные действия делать», — отметил Чубайс. По его мнению, средства из негосударственных пенсионных фондов (НПФ) нужно инвестировать в низкорискованные инновационные активы.

Его предложение позже прокомментировал замглавы Минфина Алексей Моисеев, отметив, что в России говорить о таком пока рано. «Мировая практика показывает, что НПФ небольшую часть своих средств направляют в высокорискованные активы, в том числе и в венчурные инвестиции. Но в нашей ситуации, считаю, нам стоит опираться пока только на базовые инвестиционные риски», — пояснил Моисеев.

Ранее Минэкономразвития предложило пенсионным фондам инвестировать в инновационные компании и проекты. Чтобы оценить заинтересованность фондов в таких вложениях, ведомство разослало в НПФ письма с вопросом, в какие инновации и сколько фонды готовы вложить.

Автор: Маргарита Девяткина.

https://www.rbc.ru/finances/25/06/2018/ … ?from=main

0

47

Чубайс предрек пенсионным деньгам будущее в инвестиционном секторе

По мнению главы «Роснано», рано или поздно пенсионные деньги в России станут источником инвестиций, как это практикуется в других странах. Чубайс уверен, что этот сценарий неизбежен

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/4/64/755296725403644.jpg
Анатолий Чубайс (Фото: Владислав Шатило / РБК)

Пенсионные деньги в России, как это уже практикуется во многих других странах мира, рано или поздно будут вкладываться в инвестиции. Об этом в ходе своей поездки в Ростов-на-Дону заявил глава госкорпорации «Роснано» Анатолий Чубайс, передает ТАСС.

Он отметил, что вливание пенсионных денег в инвестиционную отрасль является мировой тенденцией.

«С другой стороны, такой ажиотаж поднялся на ровном месте, что сейчас вряд ли стоит какие-то активные действия делать. Тем более что мы видим, что, во-первых, правительство объявило трудное решение, связанное с пенсионной реформой. Во-вторых, правительство ведет к индивидуальным пенсионным счетам, в этом смысле есть большой объем преобразований», — сказал Чубайс.

В конце мая в кулуарах конференции Startup Village Чубайс сообщил журналистам о том, что «Роснано» направило в правительство и Центробанк предложения о том, чтобы инвестировать пенсионные средства в наноиндустрию. Он подчеркнул, что пенсионные деньги должны быть инвестиционным ресурсом для развития страны.

На эти предложения Чубайса откликнулся бизнес-омбудсмен Борис Титов. В своем Facebook он написал, что «с ужасом» узнал о предложениях главы «Роснано». Чубайс ответил на высказывание Титова и разъяснил, что предлагает вкладывать средства из негосударственных пенсионных фондов (НПФ) в низкорискованные инновационные активы. Глава «Роснано» подчеркнул, что пенсионные средства стоит инвестировать не только в банки, но и в «финансовые институты, специально созданные для хеджирования таких рисков, например инвестиционные товарищества, закон о которых (ФЗ-335) именно так и был задуман при его создании». Чубайс заверил, что к такого вида активам не относятся инновационные и нанотехнологические стартапы.

С предложением увеличить объем вложений негосударственных пенсионных фондов в инновационные проекты в феврале выступало Минэкономразвития. Действующее законодательство позволяет вкладываться в акции инновационных компаний, которые представлены на Московской бирже «РИИ-Прайм» (Объединенная авиастроительная компания, «Роснано»), но делать это в пределах 5% от имеющихся в распоряжении фондов накоплений.

В середине июня премьер-министр Дмитрий Медведев объявил о решении правительства провести в стране пенсионную реформу и повысить пенсионный возраст россиян. Власти предлагают реализовывать реформу с января 2019 года и проводить ее поэтапно в течение последующих 15 лет. Срок выхода мужчин на пенсию повысится на пять лет к 2028 году, до 65 лет, женщин — к 2034-му на восемь лет, до 63 лет.

Автор: Анна Трунина.

https://www.rbc.ru/economics/22/06/2018 … 850be126fd

0

48

ЦБ предложил вложить деньги пенсионеров в стартапы

Банк России предлагает разрешить негосударственным пенсионным фондам вкладывать средства клиентов в венчурные проекты. НПФ также смогут совершать сделки РЕПО и покупать деривативы. Это повысит риски инвестиций фондов, но может повысить их доходность

https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/2/42/754719685758422.jpg
Фото: Екатерина Кузьмина / РБК

Проект положения, устанавливающего новые требования к инвестированию средств пенсионных накоплений, размещен во вторник, 23 августа, на сайте Банка России. Регулятор предлагает разрешить негосударственным пенсионным фондам (НПФ) с середины июля 2018 года вкладывать средства будущих пенсионеров в компании, размещающие свои акции на бирже. Согласно разъяснениям ЦБ, речь идет о бумагах российских акционерных обществ, допущенных к торгам в сегменте рынка инноваций и инвестиций (РИИ-Прайм). «В этой секции должны будут торговаться бумаги высокотехнологичных быстрорастущих компаний», — говорится в пресс-релизе ЦБ. Вложить в венчурные проекты НПФ, согласно проекту, разрешат не более 5% от активов.

Запустить торги акциями венчурных компаний планируется на Московской бирже. Согласно стратегии развития рынка инноваций, принятой фондовой площадкой в середине 2015 года, к торгам в сегменте РИИ-Прайм будут допускать компании, которые соответствуют требованиям для получения второго уровня листинга. В частности, их капитализация должна быть не менее 6 млрд руб., компания должна публиковать финансовую отчетность по МСФО, иметь не менее двух независимых директоров, а ее free-float должен быть более 10% от капитала (или рыночная стоимость free-float более 1 млрд руб.).

Сейчас на Московской бирже в секторе РИИ торгуются бумаги 26 венчурных компаний, в том числе несколько паевых инвестиционных фондов. По данным биржи, объем торгов акциями с начала 2016 года превысил 45,5 млрд руб., облигациями — 81 млрд руб., общая капитализация сектора превышает 264,7 млрд руб. С начала 2016 года индекс ММВБ-Инновации вырос почти на 17%, индекс ММВБ за аналогичный период продемонстрировал прирост почти на 13%.

Как сообщили РБК в пресс-службе Московской биржи, торги в сегменте РИИ-Прайм планируется запустить до конца этого года.

«Инвестиции в высокотехнологичные компании, которые находятся на стадии Pre-IPO, могут принести НПФ дополнительные доходы. Если акции крупных компаний, которые торгуются на бирже, могут вырасти на 10% в год, то доходность вложений в стартап в несколько раз выше», — говорит топ-менеджер крупного НПФ.

Заместитель гендиректора УК «КапиталЪ» Алексей Белкин, под управлением которого находится около 70 млрд руб. пенсионных накоплений, говорит, что использование пенсионных денег для поддержки инновационных компаний, выходящих на биржу, выглядит логичным и обоснованным. «НПФ могут получить дополнительную доходность, инвестируя в такие компании, а российские стартапы получают поддержку российского инвестора. Это большая проблема для нашего рынка инноваций, потому что сейчас венчурные компании зачастую вынуждены идти за капиталом на западные рынки», — пояснил управляющий.

«Эта практика существует во всем мире. Зарубежные пенсионные фонды вкладывают часть средств — приблизительно как раз на уровне 5% — в венчурные проекты. Россия не должна оставаться в стороне от этой практики, тем более что государство ставит задачу развивать инновационную экономику», — рассуждает исполнительный директор НПФ «САФМАР» Евгений Якушев.

Кроме того, согласно проекту, негосударственным пенсионным фондам позволят через два года вкладывать средства в паевые инвестиционные фонды, инвестирующие в недвижимость. По мнению регулятора, в отличие от ипотечных сертификатов участия (ИСУ) недвижимость лучше соответствует инвестиционному профилю НПФ, а инвестиционные фонды имеют более четкое и понятное по сравнению с ИСУ регулирование. При этом ИСУ можно будет сохранить до погашения, если регулятор посчитает справедливой оценку недвижимости, которая являлась обеспечением по этому инструменту.

Участники рынка считают стремление регулятора ограничить инвестиции пенсионных средств в ИСУ правильным, особенно после историй с фондами, принадлежавшими банкиру Анатолию Мотылеву и выходцу из АФК «Система» Евгению Новицкому. В июне ЦБ отозвал лицензию у пенсионных фондов и управляющей компании, входящих в пенсионную группу Новицкого, за нарушения требований законодательства к инвестированию средств пенсионных накоплений. Регулятор высказал сомнение в надежности вложений фондов в облигации компаний, связанных с их основным акционером. Суммарные активы этих НПФ превышали 31 млрд руб.

В августе 2015 года ЦБ лишил лицензий семь НПФ, которые контролировались бывшим владельцем банка «Глобэкс» Анатолием Мотылевым. Претензии регулятора также были связаны с качеством активов фондов: пенсионные деньги управляющие фондами вкладывали в низколиквидные облигации компаний «Трансгазсервис», «Промнефтесервис» и «Стройтемп», а также в ипотечные сертификаты участия. Единственным залоговым обеспечением по этим ипотечным сертификатам была земля, которую на заем банка «Российский кредит» покупала аффилированная компания «Техномарк». В пенсионных фондах группы Мотылева было 50,3 млрд руб. пенсионных накоплений, из них, по предварительным оценкам ЦБ, неликвидных активов — 35,6 млрд руб. Ликвидация фондов Мотылева стала крупнейшим страховым случаем за всю историю рынка негосударственного пенсионного обеспечения.

«У нас также в портфеле НПФ есть ИСУ, но мы не стремимся увеличить их долю», — говорит глава НПФ, входящего в топ-5 крупнейших фондов по активам.

Согласно предлагаемым правилам, НПФ также смогут совершать операции с производными финансовыми инструментами и привлекать заемные средства или размещать их через сделки РЕПО. «Планируемые изменения позволят также диверсифицировать вложения пенсионных средств и снизить риски», — считает директор департамента коллективных инвестиций и доверительного управления Банка России Филипп Габуния. По его мнению, это позволит повысить доходность пенсионных накоплений, которую сейчас частично «съедают» банковские посредники.

По словам Белкина, возможность использовать опционы и фьючерсы на бирже позволит НПФ хеджировать рыночные риски. «Мы сможем продать фьючерс на индекс РТС, чтобы защитить деньги пенсионеров от резких колебаний рынка», — сказал он. В то же время управляющий не исключил, что некоторые фонды будут использовать производные финансовые инструменты для спекуляций на рынке. «Но, думаю, размер таких операций будет ограничен как индивидуальными инвестиционными декларациями, так и регулятором, потому что ошибка управляющего в этом случае может стоить довольно дорого его клиентам», — считает финансист.

Одновременно инвестиции в банковский сектор регулятор намерен ограничить: с 1 июля 2018 года максимальная доля вложений пенсионных накоплений в банки должна быть снижена с 40 до 25%. Кроме того, вложения в активы группы связанных юридических лиц не смогут составлять более 15% от портфеля НПФ. До 1 января 2019 года фонды также должны избавиться от облигаций, не имеющих кредитных рейтингов.

«В перспективе поправки, предложенные ЦБ, могут привести к более высокому инвестиционному доходу, поскольку позволяют фондам вкладываться в более рискованные активы», — сказал гендиректор НПФ «Будущее» Николай Сидоров. Вместе с тем, по его словам, такие вложения связаны и с потенциально большим риском, поэтому кроме непосредственно ограничений по доле инструментов инвестирования существенно повысятся и требования к риск-менеджменту в НПФ.

Автор: Альберт Кошкаров.

https://www.rbc.ru/finances/23/08/2016/ … 25ae04237c

0

49

Подоходный налог по месту жительства: плюсы и минусы идеи Орешкина

Текст: Михаил Сафонов

Министр экономического развития предложил платить НДФЛ там, где прописаны сотрудники. Есть ли шансы у этой идеи, которая уже давно витает в воздухе?

https://cdn.bfm.ru/news/maindocumentphoto/2018/06/28/ndfl.jpg
Фото: Антон Новодережкин/ТАСС

Глава Минэкономразвития Максим Орешкин предложил платить налог на доходы физлиц (НДФЛ) там, где прописаны сотрудники. Сейчас его за граждан платит работодатель. Соответственно, деньги идут туда, где прописаны компании.

Идея давно витала в воздухе, и она гораздо шире, чем изменить место сбора НДФЛ. Это идеологический спор о том, чтобы забрать у крупных городов часть доходов — в первую очередь, конечно, у Москвы.

Антон Силуанов регулярно предлагает столице поделиться деньгами с другими регионами, на что регулярно получает негативную реакцию Сергея Собянина. В прошлый раз речь шла о налоге на прибыль компаний. В этот раз идею выдвинул Максим Орешкин, и она касается НДФЛ. Все просто: огромное количество человек живет в Подмосковье, но платит личные налоги в Москве. Точнее, это делает их налоговый агент — работодатель. Так пусть же граждане платят по месту жительства, и пусть это место за счет налогов благоустраивается.

В этом есть логика. Иные подмосковные города заставляют сомневаться в том, что всего в нескольких километрах — красивый, современный, удобный мегаполис. Житель Подмосковья и гендиректор Совхоза имени Ленина Павел Грудинин поддерживает идею Орешкина. Вопрос: сможет ли гражданин без работодателя сам оплачивать этот налог?

Павел Грудинин
генеральный директор Совхоза имени Ленина

«Конечно! Мы уже всех поставили на «цифру» и обо всех все знаем. А как администрируют другие страны, которые еще до введения интернета и цифровой экономики спокойно администрировали эти вещи? Человек должен сам платить налоги. Не работодатель должен почему-то быть налоговым агентом и быть за все ответственным. Эта старая советская система должна уйти в прошлое. Всю систему надо поменять».


Сергей Собянин обычно на подобные идеи реагирует быстро, но в этот раз не стал отвечать Максиму Орешкину. Может быть, потому что однажды высказывался на тему в духе, что люди всегда уезжали из деревень в города — так формировалась цивилизация. Можно, конечно, отправить их назад в деревни, но что тогда будет с урбанизацией, задавался вопросом мэр.

Но, возможно, эта инициатива сама по себе обречена на провал — из-за того же администрирования. Предположим, население будет самостоятельно платить налог — другого способа нет. Если заставить это делать работодателей, они почти в прямом смысле слова сойдут с ума — раскидывать платежи по разным городам. Людям тоже вряд ли понравится еще одна головная боль. Но, допустим, чтобы спать спокойно, они массово пойдут в свои налоговые. Продолжает противник идеи, доцент кафедры финансовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС Сергей Хестанов:

Сергей Хестанов
доцент кафедры финансовых рынков и финансового инжиниринга РАНХиГС

«Большинство налоговых инспекций по месту жительства явно не готовы к наплыву огромного количества работников, которые теоретически должны будут подать документы на уплату НДФЛ по месту жительства. Поэтому, скорее всего, эта инициатива останется не более чем курьезной инициативой и не получит своего воплощения на практике».


Кстати, именно по этой причине против уплаты НДФЛ по месту жительства когда-то выступал и Минфин, обозначив свое мнение простым словом — «невозможно». Если инициатива все-таки пойдет дальше слов Орешкина, то Москва, конечно, выступит резко против: ладно еще налог на прибыль, но подоходный — это святое. Столица в прошлом году заработала 2 трлн рублей, из них почти половина — это НДФЛ.

Да и так ли уж оправдана идея в наших условиях? Одни живут в пригороде, но платят налоги в городе, а другие хоть и прописаны в пригороде, но живут и платят налоги тоже в городе и справедливо пользуются оплаченными благами.

Поэтому здравое зерно перемалывается несовершенством института прописки, финансовой безграмотностью и другими глобальными проблемами. Существующая система с богатыми городами и бедными пригородами, конечно, далека от идеальной, но она хоть со скрипом, но работает. Системным реформам — привет.

https://www.bfm.ru/news/388541

0