Bookmark and Share
Page Rank

ПОИСКОВЫЙ ИНТЕРНЕТ-ПОРТАЛ САДОВОДЧЕСКИХ И ДАЧНЫХ ТОВАРИЩЕСТВ "СНЕЖИНКА"

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



"НАЦИОНАЛЬНЫЕ ДОСТОЯНИЯ": ГАЗПРОМ, РОСНЕФТЬ И ДРУГИЕ ...

Сообщений 121 страница 125 из 125

121

Чистая прибыль «Газпрома» за полгода упала в 11 раз

«Газпром» отчитался о падении чистой прибыли в первом полугодии 2017 года в 11,2 раза по сравнению с таким же периодом 2016 года. При этом выручка компании в текущем году возросла на 5,8%, а валовая прибыль сократилась на 2,8%

http://s0.rbk.ru/v6_top_pics/resized/1180xH/media/img/3/98/755027316817983.jpg
Фото: Екатерина Кузьмина / РБК

Чистая прибыль «Газпрома» с января по июнь 2017 года составила 17,4 млрд руб., что в 11,2 раза меньше, чем за первые шесть месяцев 2016 года. Об этом сообщается в отчете по РСБУ, опубликованном на сайте компании.

В первом полугодии 2016 года она составила 194,417 млрд руб.

При этом выручка за отчетный период текущего года возросла на 5,8%, до 2,089 трлн руб. Валовая прибыль сократилась на 2,8%, до 852,3 млрд руб. Прибыль от продаж компании сократилась на 13,1%, до 191,8 млрд руб.

Суммарные доходы членов правления «Газпрома» с января по июнь 2017 года стали меньше на 20,3% и составили 1,347 млрд руб., говорится в отчете.

Кроме того, выручка от продажи газа за первое полугодие 2017 года увеличилась на 74,67 млрд руб.

В начале августа «Интерфакс», прогнозируя падение прибыли «Газпрома» за первое полугодие, писал, что показатели компании могли снизиться из-за роста курса евро к рублю и проведенной «Газпромом» переоценки основных средств, что привело к росту амортизации и себестоимости продукции.

Как сообщается на сайте Центрального банка России, курс евро к рублю на 15 августа составил 70,66 руб., доллар оценен в 59,79 руб. На 1 января установленный ЦБ курс евро составлял 63,81 руб., доллара — 60,65 руб.

http://www.rbc.ru/rbcfreenews/5991cfce9 … ?from=main

0

122

«Плоская» энергетика: как технологии меняют бизнес нефтегазовых компаний

Под давлением новых технологий добычи сырья, управления и обработки информации зашаталась вся традиционная энергетика, построенная на принципах жесткой иерархии и централизации

Пока в России ведутся бурные дискуссии о цене на нефть и бюджете, роли ОПЕК+ и газовых мегапроектах, в мировой энергетике тихо назревает революция. Причем провоцирует ее даже не развитие возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и электромобили (хотя они, конечно, играют свою роль). За последнее десятилетие в энергетике произошел огромный рывок, который нам еще предстоит осмыслить. Совершенствование технологий, а особенно появление интернета вещей практически во всех сегментах производства и потребления энергоресурсов, привело к классическому переходу количества в качество.

Упорные инвестиции в энергоэффективность начали наконец приносить видимые результаты: энергоемкость мировой экономики снизилась c 1990 года на 40%, в большинстве развитых стран энергопотребление стабилизировалось (при сохранении экономического роста), а в развивающихся темпы его роста с начала XXI века снизились в два раза. И в этой ситуации тормозящегося спроса положительный эффект масштаба производства, который всегда был основным драйвером создания больших систем энергетики (от нефтедобычи до электроснабжения), стал неожиданно превращаться в отрицательный.

Масштаб теряет значение

Положительный эффект масштаба — это классика любой промышленной системы. Крупное массовое производство позволяет использовать большую специализацию и разделение труда, что повышает производительность всех применяемых ресурсов. Именно благодаря этому эффекту очень выгодным оказался переход от ручного труда к мануфактуре, а затем к конвейеру. Традиционно считается, что крупные предприятия могут применять более передовые технологии, а также осуществлять специализацию управления. Эффект масштаба зачастую объясняется и чисто технологической спецификой отдельных видов производства: один трубопровод большого диаметра явно дешевле, чем два в половину его мощности. Да и регуляторам управлять системой, состоящей из счетного количества крупных участников, намного проще.

Однако благодаря техническому прогрессу появляется возможность обеспечивать все больший объем производства за счет тех же или даже меньших ресурсов. И хотя размер по-прежнему имеет значение, его роль становится второстепенной, а на первый план выходят другие соображения: экология, гибкость, снижение рисков и проч. Тем более что разница между «большими парнями» и «мелочевкой» с точки зрения издержек уже снижается. Так, по данным Lazard, в 2017 году в США приведенная стоимость электроэнергии от маленьких крышных солнечных установок ($85–154/МВт·ч), микротурбин ($59–89/МВт·ч) или геотермальных станций ($77–117/МВт·ч) почти сравнялась со стоимостью электроэнергии от традиционных ТЭС на угле ($60–143/МВт·ч) и газе ($42–78/МВт·ч), в сотни тысяч раз более мощных, притом что на строительство последних уходит по многу лет и рассчитаны они на работу в течение 30–50 лет. А цены безубыточности небольших компаний, добывающих сланцевую нефть ($34 за баррель у Pioneer и Continental), по данным официальной американской отчетности, в 2014–2016 годах практически не отличались от цен безубыточности американских нефтяных мейджоров ($39 за баррель у Exxon, Shell и Conoco, $36 за баррель у Chevron).

Конечно, небольшие энергоустановки (отдельные скважины, мини-заводы и т.д.) будут во всей обозримой перспективе иметь более высокие удельные затраты. Но в условиях медленно растущего (а то и падающего) и при этом очень непредсказуемого спроса точная подстройка под запросы рынка оказывается важнее — по крайней мере не происходит омертвление инвестиций, которое можно наблюдать на многих мегапроектах. Если бы эти проекты работали на полную мощность, издержки по ним были бы совсем невысоки, но выйти на полную мощность не получается из-за ограниченности спроса.

К тому же у «больших» своя головная боль: им приходится кормить весь бюрократический аппарат с неизбежным нарастанием внутренних противоречий, потерей управляемости и снижением гибкости реакции на изменения во внешней среде. А национальным нефтяным компаниям — еще и делать отчисления на армию, электрификацию, газификацию и миллион других социальных нужд.

Рост конкуренции

А тут еще и второй фактор на стороне спроса подключается — рост конкуренции (причем не только между производителями одного энергоресурса, но и между различными источниками энергии во всех секторах использования). С начала XXI века число стран — крупных производителей нефти (более 4 млн барр. в сутки) удвоилось, а число крупных производителей газа (более 100 млрд куб. м) утроилось. Про отдельные компании и говорить не приходится — рынок становится все более тесным и конкурентным. При этом растущая диверсификация топливной корзины создает все больше связей между отдельными рынками и, соответственно, все больше непредсказуемости: Китай закрывает нерентабельные угольные шахты, а у европейцев в результате растет загрузка газовых станций.

Такая глобализация рисков предъявляет куда более суровые требования к управлению компаниями и принятию инвестиционных решений. И госплановскими методами прогнозирования тут уже точно не обойтись — на глобальном рынке слишком много разных участников с противоречащими друг другу интересами. А вот малые установки дают гораздо большие гибкость и скорость в принятии инвестиционных решений. Запуск новых сланцевых скважин достиг невероятной скорости: уже полутора-двух месяцев хватает, чтобы их пробурить. Это огромное преимущество по сравнению с крупными проектами: пока пять—семь лет месторождение обустраиваешь, конъюнктура рынка может полностью поменяться.

И еще один аспект. Потребители получают все большие возможности выбора: хочешь — к централизованной сети подключайся, хочешь — газовую микро-ТЭЦ в подвале ставь, а хочешь — солнечные панели с накопителями на крышу. И региональная, и глобальная конкуренция постоянно нарастает, в результате за счет новых технологий потребители выскальзывают из-под контроля крупных компаний и регуляторов.

В такой конкурентной среде небольшие компании оказываются более гибкими и адаптивными (в том числе по причине отсутствия «подкожного жира», что заставляет их аккуратнее оценивать риски). Еще десять лет назад та же Aramco или любой мейджор в страшном сне не могли представить, что цена на нефть будет зависеть от динамики добычи сланцевой нефти независимыми американскими производителями. И «Газпрому» с Qatargas невозможно было поверить, что мелкие американские компании начнут всерьез влиять на прибыльность их операций, а малая СПГ-индустрия превратится в столь бурно растущий бизнес в Китае.

Деконцентрация энергетики

Если к развитию децентрализованной энергетики и всех «малых форм» добавить новые технологии управления на основе цифровой информации от немыслимого количества подключенных устройств, углубленной аналитики (включая машинное обучение) и прочих технологий интернета вещей, то под вопрос встает сама целесообразность высококонцентрированной и централизованной организации энергетики.

Новые технологии шаг за шагом подрывают традиционные принципы функционирования энергосистем: «электричество нельзя хранить», «нагрузка непредсказуема», «генерацию можно контролировать, но потоками энергии управлять нельзя». Появление технологий «интернета энергии» (совокупности электрических и цифровых каналов коммуникации и протоколов, позволяющих организовать автоматическое взаимодействие между всеми субъектами электроэнергетического рынка) создает альтернативу традиционной архитектуре энергосистем. Фактически весь комплекс новых технологий и систем управления делает возможной принципиально иную, «плоскую» архитектуру всего энергетического комплекса, в которой роль потребителя и его выбор оказывается намного важнее. Это, по сути, децентрализованная многоагентная система. Главное достоинство таких систем — гибкость. Они обладают способностью к самовосстановлению и устойчивостью к сбоям благодаря запасу компонентов и самоорганизации. Такие системы представляются куда лучше соответствующими самой логике постиндустриальной экономики.

Борьба между новыми технологиями и старыми бизнес-моделями обещает быть жесткой и продолжительной — ведь крупным компаниям есть что терять. Однако с процессом демократизации организационной структуры энергетики можно бороться, запрещать и «не пущать», а можно найти в нем новые возможности и возглавить. Второй вариант изначально противен менталитету любой крупной централизованной структуры, но он-то и несет в себе наибольший потенциал. Многие крупные компании уже осознают это и начинают развивать соответствующие проекты: от строительства ветропарков «Росатомом» и заводов мини-СПГ «Газпромом» и НОВАТЭКом до активного участия крупных генерирующих компаний в развитии распределенной энергетики.

ОБ АВТОРАХ

Татьяна Митрова
директор Энергетического центра бизнес-школы «Сколково»

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

https://www.rbc.ru/opinions/economics/0 … =center_10

0

123

Новая добыча: каково будущее нефтяной экономики России

Структура мировой энергетики меняется, но спрос на нефть и газ продолжает расти. Начиная с XIX века человечество каждый год использует больше топлива каждого вида, чем годом раньше

РБК продолжает публикацию совместных материалов с проектом «Россия будущего: 2017–2035». Цель проекта, который реализуется Центром стратегических разработок (ЦСР) совместно с Министерством экономического развития, — очертить вызовы будущего и понять, готова ли Россия на них ответить.

Нельзя говорить о будущем России через 20 лет и обходить тему энергетики. Нефть и газ — это около 80% российского экспорта, около половины доходов бюджета и около четверти ВНП. А ведь к этому стоит прибавить, например, производство азотных удобрений и другие энергоемкие производства, экспортирующие фактически те же нефть и газ, просто в немного переработанной форме и с относительно малой добавленной стоимостью.

В последние годы много говорится о революции в энергетике, которая способна резко подорвать и позиции российского энергоэкспорта в мире, и доходы страны. Как в таких случаях бывает, наряду с истинной информацией и разумными интерпретациями в новостное и аналитическое поля попадает множество мифов.

На энергетическом рынке сейчас наблюдается несколько трендов, ключевые из них четыре:

- рост добычи углеводородов из низкопроницаемых пород;

- появление на мировом рынке большого количества сжиженного природного газа (СПГ);

- быстрое развитие ветровой и солнечной энергетики, озабоченность изменением климата;

- электрификация транспорта.

Это далеко не первый подобный эпизод в истории мирового энергорынка. В 1970–1980-е годы технология морской добычи создала два крупных региона-конкурента ближневосточной нефти — Мексиканский залив и Северное море. Тогда же в электроэнергетике мазут для топки заменили природным газом, произошла модернизация автотранспорта, резко снизившая средний расход топлива, в отдельную отрасль сформировались энергосберегающие технологии в производстве и строительстве. При этом революция в энергетике оказалась плодом технического прогресса на многих других фронтах.

Эти процессы частично были ответом на резкий скачок цен на нефть в начале 1970-х годов, который был вызван сначала утверждением многими нефтедобывающими странами суверенитета над своими ресурсами и обретением рыночной мощи (это позволило диктовать цену), а потом политической нестабильностью во многих нефтедобывающих странах и войнами.

Обвал цен произошел в 1986 году, когда нефтяной отрасли вне Персидского залива предрекали безрадостные перспективы на многие десятилетия. История показала, что жизнь богаче — действительно, сверхдоходы ушли из отрасли, чтобы вернуться 15 лет спустя, в начале 2000-х годов. С тех пор спрос вырос еще в полтора раза, а нефтяные компании ушли с верхних строчек рейтинга Forbes лишь в последние пять лет, уступив их интернет-гигантам.

Общая закономерность в потреблении энергии такова: начиная с XIX века каждый год человечество использует больше топлива каждого вида, чем годом раньше. Уголь мог утратить свое значение в пользу нефти, а нефть — в пользу газа, но только в процентном отношении, прирост спроса нивелировал всю межтопливную конкуренцию.

Сланцевый вызов

Технологии сланцевой добычи начали развиваться примерно за 20 лет до того, как стали мейнстримом. Трехзначные цены на нефть обеспечили высокий спрос на услуги нефтесервисных компаний, а также быстрый рост парка буровых и оборудования для гидроразрыва в США. И теперь благодаря этому парку американские компании разрабатывают огромные запасы нефти, которые были давно известны, но не считались коммерчески выгодными. В результате США резко восстанавливают свою долю на рынке, развернув многолетний тренд на спад добычи. Насколько далеко может пойти рост сланцевой добычи в США — вопрос пока открытый. Большинство аналитиков сходятся в том, что возможно прибавить еще 2–3 млн барр. в день к нынешним десяти с лишним миллионам, но потом этот уровень станет удерживать довольно трудно — сланцевые скважины быстро истощаются, соответственно, все больше новых скважин будет идти на поддержание, а не прирост добычи. Тем временем глобальный спрос продолжает расти: сейчас он вплотную подошел к отметке 100 млн барр. нефти в день и только за последний год вырос на 1,63 млн барр. с предполагаемым примерно таким же ростом в 2018 году.

Парадоксально, но в этом отношении истории развития американской и российской нефтяной отрасли очень похожи — в нашей стране добыча падала с 1988 по 2001 год, сократившись почти вдвое. Прогнозы тех лет предполагали, что этот спад уже не обратить. Однако сегодня Россия добывает столько же, сколько на пике 30-летней давности. Впечатляющий рост добычи в последние семь-восемь лет связан с масштабным внедрением скважин с длинными горизонтальными стволами (до 1500 м) и многостадийным гидроразрывом (до 25 стадий). Это американский уровень примерно пятилетней давности. Эти технологии позволили ввести в разработку те участки и горизонты месторождений в Западной Сибири, которые нельзя было рентабельно разрабатывать старыми способами. Отмечу, что Россия практически не добывает из сланцевых залежей, потому что уходить на сланец, пока не выработаны более простые в разработке запасы, нет смысла. Однако Россия сейчас обладает вторым после США парком тяжелых буровых станков и флотом установок гидроразрыва.

Новый рынок газа

Вторым аспектом энергетической революции оказалось бурное развитие рынка СПГ. Долгое время рынка как такового не было — существовали жесткие связки между добывающим проектом, заводом СПГ и терминалом, на котором предполагалось принимать этот газ. Фактически это был аналог трубы, только контрактный. И завод СПГ, и терминал, и танкеры были слишком дорогими, чтобы строить их спекулятивно, в расчете на спотовые продажи и покупки, — инвесторам нужны были гарантии окупаемости. Со временем появилось достаточно мощностей в цепочке, чтобы эти опасения стали снижаться. Ключевым событием станет появление на рынке большого количества СПГ из США в 2019–2022 годах. На мировой рынок может выйти до 100 млрд куб. м газа, что сопоставимо с объемами российского экспорта в Европу.

В 2016 году Европа импортировала 50 млрд куб. м СПГ в переводе на трубопроводный газ, а импортных мощностей есть на 160 млрд. Правда, эти мощности распределены неравномерно и сконцентрированы в основном на крайнем западе континента — трубопроводов оттуда в Германию и Центральную Европу, по которым этот газ можно было бы доставить, просто нет. И даже с учетом практически бесплатного сжижения американский СПГ оказывается дороже, чем российский газ. Естественным рынком для американского СПГ оказывается Азия с ее растущим спросом и более высокими ценами.

Появление СПГ меняет существовавшую долгое время концепцию рынка газа как безальтернативной системы, когда решение о закупке у того или иного поставщика создавало отношения сильной взаимной зависимости и риска. СПГ не может конкурировать в Европе по цене с российским газом, но создает ему всегда доступную альтернативу. Это резко сокращает возможности России диктовать цену. Но это дает и сильный переговорный рычаг — всегда можно сказать, что рынок конкурентен, а Россия — отнюдь не монопольный поставщик и не определяет цену. В нынешних напряженных политических обстоятельствах это дает потенциальным покупателям определенный комфорт — решение о покупке газа становится экономическим, а не из сферы политики и безопасности.

Впрочем, сейчас основное внимание авторов энергетических прогнозов приковано не к нефти и газу, а к возобновляемой энергетике. На первый взгляд прогресс в этой отрасли способен резко снизить, если не свести к нулю, спрос на газ и уголь, а с переходом транспорта на электричество — и на нефть. Так ли это, рассмотрим в следующей статье.

ОБ АВТОРАХ

Сергей Вакуленко
руководитель департамента стратегии и инноваций компании «Газпром нефть»

Точка зрения авторов, статьи которых публикуются в разделе «Мнения», может не совпадать с мнением редакции.

https://www.rbc.ru/opinions/economics/1 … 2e951bfbcc

0

124

Почему «Газпром» снова попал в заголовки СМИ?

Текст: Михаил Сафонов

В СМИ попала эмоциональная запись январского совещания в «Газпроме». Речь идет о строительстве трубопровода в Приозерске Ленинградской области. Труба стала известна на всю страну после пресс-конференции Путина

https://cdn.bfm.ru/news/maindocumentphoto/2019/03/07/gas1.jpg
Фото: depositphotos.com

Январь 2019 года, петербургский офис «Газпрома». Член правления корпорации Сергей Прозоров распекает своих подчиненных, используя крепкие выражения. И его можно понять: разговор идет о краже газопровода стоимостью почти 2 млрд рублей и о том, почему и после этой кражи менеджеры бездействуют.

«Тот позор, который вы допустили при воровстве трубы... Я не могу понять действий дальнейших, почему до сих пор не убираем потенциальную проблему, что стырят и остатки. Чего сидим ждем? Ну мать вашу так, а? Ну Приозерск. Приозерск — это полный аут. Объект, строящийся по личному указанию Алексея Борисовича. А вы ни хрена не смотрите! Ни хрена себе?! На кой ляд вы все нужны? У вас строительного контроля нету! По барабану».


Аудиозапись не очень хорошего качества, и подлинность ее пока не подтверждена. Имя и отчество «Алексей Борисович», по чьему указанию строится объект, совпадает с именем и отчеством главы «Газпрома» Алексея Миллера.

Приозерск — райцентр в Ленинградской области. Когда-то там начали строить трубу общей длиной 129 километров. Два года назад корреспонденты «Фонтанки», вооружившись документами, сообщавшими, что газопровод построен, поехали на него посмотреть. Нашли только небольшую часть, а дальше — ржавые таблички и брошенные материалы. Позже выяснилось, что компания «Омега», подрядчик, построила только 40 километров, а потом разорилась. В конце прошлого года о краже трубы на итоговой пресс-конференции спросили Владимира Путина. Он пообещал разобраться.

Владимир Путин
президент Российской Федерации

«Я посмотрю, насколько она построена. Вы знаете, всегда между заявлениями местных властей и реалиями часто дистанция достаточно большого размера. Я обязательно обращу на это внимание. Это Приозерский район, я слышал. Я вас уверяю, я обязательно посмотрю на этот вопрос и отреагирую».


Вопрос Путину задавал корреспондент 47news.ru Виктор Смирнов. Кстати, на сайте этого издания и появилось видео с распеканием питерских подчиненных топ-менеджера. Сейчас Смирнов рассказал Business FM, что эмоции Прозорова связаны даже не с той кражей трубы, а с тем, что ее продолжают строить, но все никак не могут достроить.

Виктор Смирнов
корреспондент 47news.ru

«Газопровод строился в рамках программы газификации Ленинградской области, и, естественно, стройка продолжилась. Просто, несмотря на важность объекта, несмотря на резонанс, который был после пресс-конференции, насколько мы поняли из контекста, Прозоров приехал и увидел, что сроки срываются. Естественно, реакция человека — отчитать подчиненных. То есть, ребята, у нас отставание на четыре-пять лет по этому объекту, мы в каждом телевизоре прозвучали, а вы сроки срываете».


«Газпром», конечно, одна из самых крупных российских корпораций. Но даже для такого гиганта он стал слишком часто в последнее время попадать в заголовки федеральных СМИ. Это и дело Арашуковых, которые много лет безнаказанно похищали газ, добравшись до суммы в 31 млрд рублей. Это и недавнее увольнение ключевых менеджеров «Газпрома». Теперь получила продолжение приозерская история. Можно предположить, что у всех этих эпизодов есть и политический фон. А может, просто появилось желание повысить эффективность корпорации, предполагает независимый эксперт Дмитрий Лютягин.

Дмитрий Лютягин
независимый эксперт

«Накопилось много вопросов в части эффективности работы большой структуры, потому что это действительно большая структура и только через такие нарывы можно, грубо говоря, зачищать или же спускать какой-то пар и повышать эффективность деятельности компании».

Что касается Приозерска, то пришлось выделить еще 3 млрд рублей, чтобы достроить трубу. Ну а против прежнего подрядчика, компании «Омега», завели уголовное дело. Действительно, сдана только первая очередь трубы, выяснили прокуроры. Деньги по актам выполненных работ получены полностью, то есть трубы не было, а подписанные акты имелись, 700 млн рублей похитили.

Заодно прокуратура выяснила и то, что очень хорошо знали «безгазовые» жители Приозерска и соседних районов: трубопровод должны были построить еще пять лет назад. На вопрос, почему раньше за этим никто не проследил, как и за хищениями газа на Северном Кавказе, наверное, уже ярко ответил топ-менеджер «Газпрома» Сергей Прозоров: «по барабану».

https://www.bfm.ru/news/408792

0

125

«Миф о сказочном богатстве разрушен». Минприроды оценило запасы нефти и газа в России

Все минеральные и энергетические ресурсы в стране, по подсчетам министерства, стоят 55 млрд рублей. Оценка Минприроды развеивает существующий миф о том, что Россия — сказочно богатая сырьевая страна, говорят эксперты

https://cdn.bfm.ru/news/maindocumentphoto/2019/03/14/oil.jpg
Фото: depositphotos.com

Минприроды впервые оценило стоимость всех полезных ископаемых в России, сообщает РБК. Все запасы нефти на конец 2017 года, по подсчетам министерства, стоили почти 40 трлн рублей, газа — 11,3 трлн.

Еще в 2 трлн рублей оценены запасы коксующегося угля, чуть более 800 млрд — запасы железной руды, примерно по полтриллиона приходится на запасы алмазов и золота. Таким образом, в денежном эквиваленте на конец позапрошлого года недра России содержали запасов всех минеральных и энергетических ресурсов на 55 трлн рублей.

Какова цель публикации таких данных и почему Минприроды сделало это впервые? Об этом Business FM спросила у главного экономиста «ПФ Капитал» Евгения Надоршина:

— Эта цифра в масштабах экономики страны имеет определенную ценность, она заключается в определении национального богатства: например, на сколько лет хватит текущих разведанных запасов. По крайней мере, в части нефти в последние десять лет, после первого провала в 2008 году, эта тема регулярно поднималась: недоинвестируют в геологоразведку, объем доказанных запасов падает, запасы, которые можно извлекать, все сложнее извлекаемы, себестоимость добычи будет расти, значит, нефть должна дорожать. Этот аргумент бы не приводился и не использовался часто, если бы он не достигал определенных ушей и не производил определенное впечатление. До 2008 года это очень помогало рынкам расти. Поэтому сказать, что у этих целей есть четкие прикладные задачи — например, увидел, что запасов теперь не на 20 лет, а на 19,5 года, тут же начал что-то делать, — такого значения у них нет, они скорее общего характера, косвенно влияющие на принятие решений по разработке новых месторождений, на принятие решений о развитии, на объяснение, почему что-то дорого или дешево.

— Обращает на себя внимание то, что Минприроды впервые эти данные посчитало.

— Это может быть связано с какими-нибудь несложными бюрократическими процессами. Просто похожие вещи оценивал и Росстат, и ВР регулярно их оценивает, и не только. Просто в силу разных причин ответственность за их оценку переложили на Минприроды. А может, они по собственной инициативе это сделали.


Цифра 55 трлн рублей, озвученная Минприроды, развеивает миф о сказочном богатстве России, говорит академик РАЕН, вице-президент национального фонда «Стратегические ресурсы России» Владимир Полеванов. Несложно посчитать, что на каждого жителя страны приходится лишь 380 тысяч рублей. Но и эта сумма не приносит россиянам никакой пользы, хотя практика природной ренты в мире есть — например, в ряде стран Персидского залива, а также в штате Аляска. Там созданы фонды, которые аккумулируют сверхдоходы от нефтедобычи и поровну распределяют их между населением, рассказывает Владимир Полеванов:

Владимир Полеванов
академик РАЕН, вице-президент национального фонда «Стратегические ресурсы России»

«Когда было найдено крупнейшее месторождение Прадхо-Бэй на Североамериканском континенте, каждый житель Аляски стал получать часть дохода частной нефтяной компании на счет семьи. Вначале семья из четырех человек в среднем получала за год порядка 10 тысяч долларов, сейчас эта доля выросла где-то до 20-25 тысяч. Жители штата — владельцы ресурсов, поэтому компании, которые желают работать на земле штата, владельцем которого является население, обязаны в фонд благосостояния перечислять определенные суммы. Я не трогаю страны Аравийского полуострова, там эта система абсолютная. Россия — это обрубок Советского Союза, поэтому она не является уникально богатой, но миф устойчив, миф существует, и до сих пор считается, что у нас абсолютно все есть. Нет, к сожалению, это не так, этот миф возник со времен СССР. СССР имел практически все полезные ископаемые в больших количествах. С распадом СССР Россия стала рядовой, крупной, но не сказочно богатой сырьевой страной».


По словам Полеванова, сейчас Россия занимает первое место только по запасам алмазов, железа и газа, хотя половина железа СССР была потеряна с распадом страны. 90% урана осталось в Казахстане, Узбекистане и на Украине. На Украине и в Грузии теперь почти весь марганец, также на Украине вся ртуть. 40% золота Советского Союза осталось в Киргизии, Казахстане и Узбекистане, в Казахстане также половина серебра, большая часть свинца и цинка.

Правда, Минприроды оценило только те запасы, на которые выдана лицензия на пользование недрами и по которым имеются утвержденный в установленном порядке технический проект и иная проектная документация на выполнение работ. Таким образом, министерство оценило не весь совокупный объем разведанных запасов.

https://www.bfm.ru/news/409303

0